— Прямо уж, позеленеют, — проворчал прекрасный царь обезьян.
— Не дуйся, У, будь лапочкой. Научи меня лучше кататься на облаке, — заныл я.
Сунь У-кун хихикнул. Когда я впервые назвал его У, все растерялись, включая меня самого. А было это после очередной философской беседы, в которой Сунь У-кун с увлечением разбирал славянские корни в наших именах и, попутно, рассказал, что имя У означает Понимание, а кун — это буддийское имя. А все вместе — У-кун — означает Познавший небытие. Я сообщил, что небытие здесь, в общем-то не причем, а вот Понимание — звучит неплохо. Правда, я не понял, можно ли, согласно правилам китайского этикета, употреблять только одно имя У. Но прекрасный царь обезьян не возражает. Ему это даже нравится.
Когда я назвал Сунь У-куна У Венедим помолчал, подумал, и засмеялся.
— Вам действительно идет имя Понимание, — признал он. Но сам Венедим ни разу не назвал прекрасного царя обезьян иначе, чем полным именем с фамилией.
Вот и сейчас Венедим только усмехнулся и покачал головой, а Сунь У-кун растаял и все также ворчливо проговорил:
— Я тебе говорил, Яромир, это опасно. Нет, сложностей здесь нет и близко. Дело в том, что облака состоят из микроскопических капель воды. А капля воды имеет такую форму благодаря силе поверхностного натяжения. И если точно знаешь, как увеличить силы поверхностного натяжения, то удержаться на облаке не представляет ни малейшего труда. Вот только ты можешь схватить при этом смертельную дозу радиации. Мне и то каждый раз после полета приходится проводить полное обеззараживание, чтобы не поубивать всех вокруг.
Сунь У-кун, неожиданно для всех нас, отнесся к нам, как любящий дядюшка. Он терпит порой бестактные вопросы Яноша и мои капризы, когда я начинаю выдумывать, как надо правильно жить или отстаивать первый попавшийся на язык тезис. Сунь У-кун неизменно утверждает, что мы таким образом хотим уверить его, что он, в сущности, ничего не потерял, отказавшись от жизни. Посему он благодарит нас, чем неизменно поощряет на еще более нелепые выходки. Вот и сейчас, поняв, что с облаком у меня ничего не выйдет, я расположился поудобнее на диване, обнял жену и проговорил:
— Тогда расскажи о себе, У. Ты уже давно обещал рассказать, почему ты взял для своего тела именно нефрит. Нет, я помню, что тебе подарили кусок нефрита. Но я никогда не поверю, что ты воспользовался для такого серьезного дела подручным материалом.
Сунь У-кун захихикал.
— Вообще-то я так и сделал, Яромир. А уж потом навешал ученикам на уши лапшу долголетия по поводу того, что этот камень олицетворяет собой пять основных достоинств, соответствующих душеным качествам человека — мягкий блеск соответствует мягкосердечию, прочность — умеренности и справедливости…
— А при чем здесь умеренность? — перебил я.
— Другой одежды не надо, — объяснил Сунь У-кун. — Мелодичный звук при ударе сравним со значением учебы…
— Это в смысле учись, не учись, все равно — камень? — не выдержал я.
Прекрасный царь обезьян захихикал и стукнул лапой по голове. Раздался мелодичный, гулкий звон. — Негибкость и неизменяемость камня говорят о мужестве…
— Скорее об упрямстве, — хмыкнул я.
— А это почти одно и то же, — спокойно отозвался Сунь У-кун. — Ибо мужество в чистом виде вообще не существует. Есть упрямство, и есть гордость. Качества местами хорошие, а местами довольно-таки неудобные. Так вот, Яромир, а внутреннее строение нефрита, не поддающееся подделке, является символом чистоты.
— Признать внутреннее строение залогом чистоты? Скорее нужно было признать его залогом интеллекта. А звук при ударе можно держать и за символ чистоты. Ибо наиболее чисты помыслами именно подобные, — я показал, как наш каменный гость стучал лапой по голове, — существа.
— Может быть ты и прав, — Сунь У-кун легкомысленно пожал каменными плечами. — Но знаешь, в те годы мне не с кем было обсудить эту проблему. Строго говоря, ты первый, с кем я могу так свободно общаться.
— Почему? — искренне удивился я. — Ведь у тебя были последователи, ученики, коллеги-даосы, наконец.
— Исключительно потому, что перед всеми ними я должен был сохранять свое лицо. А перед тобой…
— Не обязательно? — засмеялся я.
— Скажи лучше, как бы мне это удалось, если ты не успел поздороваться, как подумал, какой я породы!
Мы дружно рассмеялись.
— Считай это недостатком телепатического общения, — попросил я. — Обычно я довольно-таки вежлив.
— Не может быть! — отрезала каменная обезьяна. — За все время нашего знакомства, я не заметил у тебя ни одной почтительной мысли.