— Спасибо, — растерянно отозвался я и пошел наружу. Выйдя из дома, я остановился.
— Лучезар, думаю, тебе нужно и правда проделать этот путь морем, а мы со Всеволодом пройдем по берегу.
— А еще говорите обращаться с вами, как с судовым врачом, — огрызнулся капитан. — Распоряжаетесь-то не как врач.
Я пожал плечами.
— Дурная привычка, Зарушка, не сердись. Но ведь в твои корабельные распоряжения я не вмешиваюсь.
— Еще чего не хватало! — засмеялся Лучезар и пошел к своим ребятам на шлюпку.
Мы со Всеволодом пошли вдоль дома.
— Интересно бы посмотреть, что там под домом, внизу. Мне почему-то кажется, что там должен быть такой же восьмиэтажный дом. Даже жаль, что я не умею нырять.
— И, слава богу, — с чувством откликнулся Всеволод. — А то бы вы и туда влезли.
— Оставь, Севушка. Думаю, в пределах КПП, это вполне безопасно. Вдруг кто в воду свалится. По пьяной лавочке, например.
Всеволод помолчал, потом серьезно сказал:
— Яромир, пока мы с вами одни, я хотел бы вам сказать… Если уж вы не жалеете ни меня, ни Лучезара, ни всех прочих наших спутников, пожалейте хотя бы вашего брата. Ведь вы его любите!
Я остановился и положил руку на плечо Всеволода. Правда, мне пришлось дотягиваться. Севушка сложением напоминает нашего Яноша.
— Что вы хотите этим сказать, Всеволод?
— Если с вами что-нибудь случится, то он не отмоется от клейма братоубийцы до конца дней.
Я вздохнул.
— Не принимай все так близко к сердцу, Севушка. Я вовсе не собираюсь рисковать без надобности. На границе мне и правда ничего не грозит. По крайней мере, пока я король Верхней Волыни. По договору, заключенному сразу после установления Границ, в стражи не вербуют ни королей, ни президентов, ни наследников престола. А на марс я больше не полезу. Что же касается всего остального, то в пути никто из нас не застрахован от случайности. Придется тебе с этим смириться.
Мы пошли дальше. Если не знать, что гуляешь посреди Ионического моря, точнее, пролива Отранто, то можно было бы подумать, что просто проходишь по неумело спланированной набережной в одном из приморских городов. В самом деле, ну какой дурак строит восьмиэтажные дома в десяти метрах от моря? Хотя… Почему десяти-то? Вацлав говорил, что на границе больше уважают цифру восемь. Я решил проверить, и огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно измерить расстояние.
— Всеволод, у тебя, случайно, рулетки не найдется?
— Нет, — удивленно отозвался тот.
Я снова пошарил по карманам, и уж совсем собрался было провести измерения собственным брючным ремнем, когда заметил подплывающего на шлюпке Лучезара. Я помахал ему рукой, и он причалил к берегу.
— Садитесь, господа.
— Лучезар, у тебя случайно нет с собой рулетки?
— Рулетки? — Лучезар пошарил по карманам и подал мне складной металлический метр.
— Спасибо, — радостно поблагодарил я и устремился к стене заставы. Всеволод задержался, чтобы рассказать Лучезару, что понятия не имеет, зачем мне понадобился капитанский любимый метр.
Я принялся замерять тротуар. Всеволод, Лучезар и четверо матросов в шлюпке с любопытством смотрели, чем я занимаюсь. Я отмерил уже четвертый метр, когда мои действия привлекли новых зрителей. В нескольких шагах впереди отворилась дверь и оттуда вышли двое пограничников.
— Добрый день, господа. Что это вы тут делаете?
Я встал, отряхнул пыль с колен, хотел было ответить, но тут мой взгляд случайно упал на моих спутников. Мда… Они же были готовы от стыда сгореть на месте! Черт побери, неужели я так неприлично себя веду?
— Здравствуйте, господа, — я радостно приветствовал пограничников. — Как хорошо, что вы подошли! Вы позволите задать вам пару вопросов? Мы первый раз на границе и, знаете, это самое удивительное сооружение. Такого мы даже представить не могли. Восьмиэтажное здание стоит посреди моря, как на какой-нибудь вульгарной городской улице. Скажите, а под водой тоже восемь этажей?
Не знаю уж, что слышал о стражах границы Всеволод, но он побелел. Видимо решил, что я нашел очередной путь к скорейшему завершению своего бренного существования. Пограничники же отнеслись ко мне более сочувственно.
— Нет, господа. Под водой двенадцать этажей.
— Двенадцать? Почему? Я думал, что граница прочно ассоциируется с цифрой восемь.
Пограничники с улыбкой переглянулись.
— И вы даже решили проверить вашу теорию. Вы угадали, здесь ровно восемь метров. Под водой, говорят, тоже планировалось оставить восемь этажей, но в таком виде здание было не очень устойчиво. Поэтому подводную часть нарастили еще на половину восьмерки.