— Пойдемте на нос, — пригласил Всеволод и пошел вперед.
Я слегка удивился — почему именно на нос, но послушно пошел за ним. Пока мы разговаривали, корабль лег в дрейф. Оставили только пару носовых платков на корме и на носу. Лучезар любит рассуждать о бизанях и стакселях, но я в эти тонкие материи не лезу, признавая свое полное незнание этого предмета.
Лучезар ждал нас на носу. С бушприта был свешен в море парус, который мерно бултыхался в волнах.
— Это что, вместо тормозных колодок, Зарушка?
Лучезар поперхнулся.
— Чего? — несколько невежливо, зато совершенно обалдело вопросил он.
— Ну, чтобы сократить тормозной путь, — пояснил я.
Лучезар смотрел на меня даже с каким-то восхищением. Это же надо, до чего можно додуматься-то!
— Это бассейн для плавания, господин Яромир.
— Как, плавать в парусе? Это как грудной младенец, что-ли? Знаете, это когда детишек учат плавать, их вот так вот заворачивают в тряпицу и пускают в ванну. По крайней мере, моя кузина поступала со своим отпрыском — моим крестником, именно так.
— Очень разумно, — одобрил капитан. — На кораблях такая система применяется для морских купаний. Вы поплаваете в парусе, потом поплавают остальные желающие.
— Все в парусе? — удивился я.
— Разумеется. Так безопаснее. Корабль, хоть и дрейфует, но он же не стоит на месте. Конечно, можно подстраховать на шлюпке, но вдруг судорога, или там медуза, или рыба укусит.
— Какая рыба?
— Откуда я знаю? — пожал плечами Лучезар.
— Но я сам лично купался на пляже в Дубровнике.
— На пляже вы отвечаете за себя, а на судне я отвечаю за вас и за всех членов команды. Так что извольте подчиняться, господин Яромир.
Я вспомнил произнесенные мной, не далее чем два дня назад слова, улыбнулся и обернулся на Всеволода. Тот стоял с таким видом, словно пытался разработать подобную же конструкцию для купания на пляже.
Я пожал плечами, разделся и спустился по трапу в парус. Всеволод спустился за мной. Парус был довольно велик. Примерно десять на двенадцать метров. Края его поддерживались на плаву поплавками, то бишь, пустыми металлическими бочками, а середина провисала метра на два. Что ж, я поплескался, как в собственной ванной, но удовольствие получил немалое.
— Сева, расслабься, поплавай и забудь о работе. Ты на отдыхе, — попросил я.
Всеволод вздохнул, улыбнулся, потом засмеялся.
— Что, Севушка?
— Я просто подумал, что прихватил работу на дом. Знаете анекдот про палача? Ну, что он приходит домой с пищащим мешком за плечами?
Я поперхнулся морской водой, всплыл и принялся отфыркиваться. Всеволод озабоченно поддержал меня на плаву.
— Ну у тебя и сравнения, Севушка. Интересно, кого ты представил в роли палача?
— Господин Яромир…
Я увидел, что Всеволод смутился и перебил его.
— Да, Севушка. Пребывание в королевском дворце Яноша и Милана не прошло бесследно. Теперь почтительность напрочь исчезла из разговорной дворцовой лексики. Что ж, сам виноват, надо знать, с кем водиться.
Кажется, моя реплика оказалась еще менее удачной, чем предыдущая. Всеволод явно не хотел подводить Яноша и Милана.
— Простите, господин Яромир, но вы позволили мне некоторую вольность в общении на время плавания.
— Да, Севушка. Но если хочешь проявлять вольность в разговорах, не извиняйся на каждом шагу.
— Простите, Яромир, — механически извинился Всеволод и засмеялся. — Я больше не буду извиняться.
Мы выбрались из воды к трапу, вскарабкались и предстали чуть не перед всей командой «Переплута». Я не очень стеснителен, но голый человек перед двадцатью одетыми парнями чувствует себя нелепо. А если учесть, что я очень худой, то я смог ощутить, что чувствует среднестатистический скелет, выставленный на всеобщее обозрение на лекции в медицинском институте. В результате я немедленно проникся к нему, скелету, глубоким сочувствием. Впрочем, команда тоже. Второй помощник капитана, он же боцман, не сумел сдержать свои чувства.
— Господин Яромир, если позволите, я вам скажу, что вы совершенно неприлично выглядите.
— А если не позволю? — проворчал я и обернулся к Всеволоду. — Говорил же я тебе, что нужно надеть купальный костюм.
— Разве что ватный, — пробурчал боцман. — Не понимаю, как взрослый человек, к тому же не слишком ограниченный в средствах, может довести себя до такого состояния.
Матросы вокруг весело засмеялись.
— Ну, господин Яромир, если за вас возьмется Милорад, то брат ваш вас не узнает, — сказал один из них. Остальные выразили полное одобрение его словам.