— Знаешь, Славочка, я, конечно, обожаю слушать комплименты, но, право же, я опасаюсь, что ты перейдешь сейчас к менее выгодным для меня воспоминаниям.
— Каким? — уточнил Вацлав.
— Ну, не знаю. На мой так взгляд — я — совершенство во всех отношениях, — засмеялся Милан и раздал коньяк. — Давайте выпьем за Ромочку, господа. Чтобы его путешествие было успешным!..
На следующий день к нам заглянул серьезный и представительный Ахмат. С первого взгляда на него я понял, что последователи пророка не пьют вина и предложил ему чая, до которого у нас с ним вчера очередь так и не дошла. Ахмат с важностью согласился отпить чая со сластями, которых наш кок успел прикупить великое множество.
За чаем разговор шел исключительно о делах. В частности, я поинтересовался, не собирается ли он спаивать неверных верхневолынским вином, обещав при этом посильное — я представлялся арматором и негоциантом — содействие. Судя по всему, Ахмата эта мысль изрядно вдохновила. Он даже попросил написать письмо моим агентам.
Что ж, я написал. Рекомендовал Ахмата усиленному вниманию королевского поставщика, правда, при этом, я советовал не забывать, что торговля должна быть взаимовыгодной. Думается, Вышеслав поймет меня правильно. Я еще ни разу не предоставлял кому-либо невыгодной для страны концессии. Потому как, а зачем?
Сам же Ахмат дал мне письмо к своим братьям, в торговый дом Мустафа. Я сразу же проглядел письмо. Ахмат охарактеризовал меня как серьезного купца и потенциального партнера в делах, упомянув, что я могу оказать помощь в выборе верхневолынских вин, чего ни сам Ахмат, ни его братья, по вполне понятным причинам, сделать не могут. Нельзя же по кувшину судить о его содержимом!
Расстались мы с Ахматом добрыми друзьями. Он проникся уважением к моей понятливости и деликатности, я же благодарностью за наводку. В самом деле, ежели на Красном море нам понадобится лоцман, то пусть это будет хороший лоцман. Хотя, зачем вообще нужен лоцман на море? Это же не Миссисипи. Я вдруг представил, как парочка пароходов, испускающих сизый дым — еще бы, ведь топят-то окороками (нет, вы представляете вонизм ситуации?!) — соревнуются, кто быстрее доплывет до Адена, или там до Джибути. Это смотря кому куда надо.
На следующий день, рано поутру, Лучезар отчалил от Афин. Я в такое непристойное время еще спал сном праведных. Тем более что после того, как мы проводили Ахмата на его «Имхотеп» мы со Всеволодом и Лучезаром отправились бродить по городу и вернулись только к полуночи. Потом я еще выпил вина со Всеволодом, предварительно подписав ему приказ на отпуск. А то пить с офицером собственной охраны все равно, что пить тет-а-тет с зеркалом. Лучше уж в одиночку, право слово. Всеволода, правда, такое отношение к делу не обрадовало. Он сообщил между двумя рюмками — если я не сбился со счета после второй бутылки — между седьмой и восьмой. А если сбился, то… В общем, он надеялся получить отпуск, когда мы вернемся с нашей прогулки. Но тут я проявил несвойственное мне в таких случаях упрямство.
— Интересно, когда вернулись Вацлав с Миланом, ты не выказывал ни одному из них ни малейшего сочувствия, заявив, что оба наотдыхались на три года вперед. А сам нашу развлекательную прогулку считаешь работой с многочисленными сверхурочными.
— Но Милан не занимался охраной Венцеслава, — попробовал было возразить Всеволод.
— Да, а кто этим занимался? Насколько я знаю, ты это сам ему поручил, и он принялся за это дело со всей возможной ответственностью.
— Да, но я женат…
— Мда… В таком случае, можешь взять отпуск, когда вернемся. И подыщи себе замену на время моей поездки в Китай.
— Я лучше возьму с собой жену.
— Да нет уж, лучше не надо. Женщины на корабле до добра не доводят. Хотя, бери. Тогда ты задействуешь мальчиков на ее охрану, а я смогу оторваться на просторе.
Мда, об этом Всеволод не подумал.
— Я возьму отпуск по возвращении из Китая, Яромир. До этого, боюсь, не получится.
Глава 15 Дельта Нила
Через неделю наш «Переплут» подходил к Александрии. Шли мы, не спеша. Трижды в день — утром, в обед и вечером ложились в дрейф, чтобы я мог спокойно помедитировать, в остальное время дня, я работал с матросами на палубе, пытаясь помочь, а на самом деле, путаясь под ногами у всей команды. Милорад относился к этому философически. Он с удовольствием покрикивал на меня, когда я пытался изобразить из себя матроса и демонстративно не замечал, когда я на пару с Лучезаром обозревал окрестности в подзорную трубу. Правда, лексика Милорада была очень красочной и замечательно вежливой. Мне показалось, что он заранее готовит речи и подбирает выражения, которыми он мог бы, никого не обижая, повеселить слушателей.