— Это памятник величию фараонов четвертой династии, — донесся до меня голос гида.
— Это памятник величия человеческой глупости и жестокости, — мрачно отозвался я. — Памятник бездарно ушедших человеческих жизней. И ладно бы просто бездарно, но еще и безрадостно. Видно, недаром король Мечислав объявил великие цели — самым тяжким государственным преступлением и вменил наказание за это — пожизненную каторгу. Пойдемте, господа. Этот памятник заинтересовал меня лишь тем, что я, наконец, понял, что нужно сделать, для того, чтобы прославиться.
— И что же? — заинтересовался Лучезар.
— Погубить как можно больше народу. Этот Имхотеп жил в доисторические времена, а его до сих пор чтут. Разве ты можешь привести пример хотя бы одного порядочного человека, слава о котором пережила бы положенный обычаями траур?
Всеволод засмеялся и покачал головой.
— Хотел было привести в пример короля Мечислава, но если он и делал что хорошее, то знаменит был исключительно королевскими причудами. Ну ладно, пойдемте, Яромир. А то солнце уже поднялось и начинает припекать.
— После обеда мы сможем посетить храм, посвященный Имхотепу, — сообщил гид.
— Лучше бы вечером, — возразила Джамиля. — Господину Яромиру нужно отдохнуть. Он плохо спал ночью.
— И, ручаюсь, после обеда тоже будет плохо спать, — пробурчал Всеволод. Я только усмехнулся.
Трех дней прогулок по Мисру мне хватило выше крыши. Честно говоря, мне бы хватило и двух, но ехать в Александрию значило для меня расставаться с Джамилей. А этого я не хотел.
— Ты побудешь со мной? До моего отъезда? — попросил я.
— Если хочешь, я даже выведу твой корабль из порта, — пообещала Джамиля.
Я немного успокоился и распорядился возвращаться в Александрию. Там Джамиля должна была показать нам торговый дом Мустафа.
По приезде в Александрию, я снова посетил дом Джамили. За последние несколько дней я присмотрелся к людям на улицах, сегодня смог посмотреть, как одевается сестренка Джамили Лайла. Да, надо признать, что наряды моего лоцмана были сугубо деловые. Я проинспектировал ее гардероб и только еще вернее убедился в этом прискорбном обстоятельстве. Но любой человек — будь то мужчина, или, тем более, женщина, хочет выглядеть красиво и нарядно. И я еще не встречал женщины, которая бы не считала, что ее красота нуждается в дополнительных украшениях.
— Дорогая, ты на меня не обидишься, если я подарю тебе нарядное платье? — поинтересовался я. Дело в том, что Джамиля сразу предупредила меня, чтобы я даже не думал поднимать обычную ставку или там совать ей чаевые. Если мне дорого мое хорошенькое личико. Она не из тех.
Джамиля улыбнулась.
— Знаешь, я просто не хочу, чтобы ты чувствовала себя неуютно рядом с этими важными господами. Они, бывают, чванливы, а такая женщина, как ты, должна всегда ощущать себя на высоте.
Джамиля озабоченно оглядела свой костюм.
— Я одеваюсь в деловом стиле. Нет, Яромир, я не против нарядной одежды, но у меня никогда не хватало на это денег. Вот выдам замуж мою Лайлу, тогда поглядим.
— А пока, дорогая?
— Я не обижусь, любимый, — ласково отозвалась Джамиля и легко поцеловала. Конечно, в результате, за новым костюмом мы отправились далеко не сразу.
Мы пришли в фешенебельный магазин. Я оглядел свою красавицу и решил, что ей пойдет костюм цвета бледно-розовой розы с отделкой тоже цвета розовой розы, но более темного цвета. Я спросил туфли и пояс тоже этого темно-розового цвета, Джамиля все это надела, продавец пришел в восторг, чему я не удивился, я же почувствовал некоторую незавершенность.
Продавец уловил мои колебания.
— Сюда нужны рубиновые украшения, господин.
— Вот именно, — согласился я. — Вот только мне нужно не что попало. А то, чтобы действительно подошло этой даме к этому туалету. Я слышал про рубины цвета голубиной крови…
Джамиля встревожено зашипела:
— Оставь, Яромир. Рубины стоят бешеных денег! Особенно такие.
— Тогда я их арендую, дорогая. Да, любезный, вы кредитные карточки принимаете?
— Безусловно, господин, — отозвался продавец, делая кому-то знак. К нам приблизились еще два помощника. У них в руках была потрясающая рубиновая диадема, рубиновое ожерелье, кольца, браслеты, серьги и пояс.