Милан осекся и вежливо поклонился Джамиле.
— Простите, госпожа, это все мое легкомыслие. Я назвал вас так, не подумав.
Джамиля нервно теребила браслет.
— Думаю, вас ввели в заблуждение эти камни, господин Милан, — с досадой проговорила Джамиля. — Эти рубины купил Яромир, я сказала, что могу их надеть, если ему так нравится, но взять их не могу.
— Простите, госпожа Джамиля, — Милан вежливо наклонил голову и перевел взгляд на Яромира.
— Джамиля — лоцман, — самодовольно объяснил Яромир. — Она проводила корабли по Нилу. Мы познакомились с ней у Александрийского маяка. Да, дорогая, пожалуйста, не рассказывай сказки про эти камни. Разумеется, я их купил не для себя. И я не знаю никого, кому бы они подошли лучше, чем тебе. К тому же, согласитесь, господа, если такой невзрачный мужчина, как я, хочет хорошо выглядеть рядом с такой красивой женщиной, то на этой женщине должно быть надето не одно состояние. А какой еще камень может так выразить нежные чувства, кроме рубина? Вацлав то знает силу драгоценных камней, а ты уже проходил это, Милан?
— Я всегда верил в силу камней, — улыбнулся молодой человек. — Особенно выпущенных твердой рукой. Особенно из пращи…
Мужчины расхохотались.
Джамиля с краской в лице наблюдала за реакцией этих важных господ на заявление Яромира. Со слов последнего она знала, что Вацлав — князь, Милан — министр, а Янош — один из секретарей королевской канцелярии, друг и воспитанник Вацлава, Милана и самого Яромира. Следовательно, все трое были весьма и весьма высокопоставленными особами. Конечно, Яромир был король, но относился он к ней как к любимой женщине. У этих троих такой веской причины не было. А Яромир вот так вот бестактно брякнул, что эта вот дама — лоцман на Ниле!
Впрочем, на лицах троих молодых людей она прочитала облегчение, которое выразил за всех в словах Милан.
— Вопреки любимому выражению Вацлава, у меня нет идиосинкразии к труду. Поэтому я очень рад, что вы не принцесса. Честно говоря, никогда не знал как нужно вести себя с такими высокопоставленными лицами. Кстати, раз уж вы не принцесса, то перестаньте именовать меня господином. Ты ведь не возражаешь, Ромочка?
Яромир вздохнул.
— Если я начну возражать, ты мне живо объяснишь, что мне по должности полагается терпеть.
— Тебе — да. Но ведь с тобой дама…
Яромир снова подошел к Джамиле и обнял ее за талию.
— Дорогая, эти трое — самые близкие для меня люди. Постарайся быть снисходительной к их высказываниям.
— Я буду только рада, — искренне улыбнулась Джамиля.
— И я, если позволите, тоже оставлю формальности. Яромир, почему ты принес только два бокала?
— Сходи за остальными сам, — порекомендовал Яромир.
Милан направился к двери, по пути непочтительно подмигнул князю.
— Вацлав, в твои-то годы можно быть уже и менее стеснительным с дамами.
Вацлав расхохотался.
— Твоя правда, мой мальчик. Джамиля, если не возражаешь, давай мы, тоже отбросим формальности. Ромочка называет меня Вацлавом, зови и ты так же. И говори мне ты. Если бы Милан не ушел за бокалами, он мог бы тебе рассказать, что называть кого-либо на вы я просто не способен.
Джамиля улыбнулась, потом вдруг повернулась к Яромиру. В ее глазах застыл вопрос.
— Что, дорогая?
— Яромир, ты пошутил? Твой брат не князь?
— Почему? — удивился Яромир.
— Милан с ним так непочтительно разговаривает…
Яромир переглянулся с Вацлавом и оба расхохотались.
— В таком тоне с Вацлавом разговаривает только Милан. Я и то не позволяю себе такой вольности.
— А почему Милан?
— У Милана две крайности, Джамиля, — объяснил Вацлав. — Или он разговаривает со мной так, как ты только что слышала, или же говорит мне «ваше высочество» голосом, способным превратить только что закипевшую в чайнике воду в глыбу льда. Я предпочитаю первый вариант. По крайней мере, мне не приходится извиняться, если и я выдам ему в ответ что-нибудь в этом же роде.
Через час компания, увеличившаяся с приходом Ларочки, Лерочки и Стаса, за которым Яромир все-таки послал, сидела за ужином. Вацлав расспрашивал брата о путешествии и радовался его хорошему аппетиту. Когда он произнес это вслух, Джамиля неожиданно весело рассмеялась.
— Вообще-то Яромир сегодня почти ничего не ест, — сообщила она. — Если бы ты был с нами в шторм на границе, ты бы знал, что такое хороший аппетит у Яромира.
Вацлав недоверчиво оглядел брата.
— К сожалению, я очень подвержен морской болезни, — серьезным тоном объяснил Яромир. — Так что если нам с тобой случится попасть в шторм, то знай, меня легче убить, чем прокормить.