— И ты стала причиной ссоры друзей. — продолжил он, издевательски усмехаясь. — И испортила свою дружбу с Робертом. И сблизилась с Нефритом.
Я удивленно округлила глаза, а все тело будто ошпарило жгучей пронзительной ледяной водой из ведра.
«Чего?»
— Я следил за тобой, Беатрис, и все знаю.
Я ахнула от такого ответа:
«Зачем?!»
— Это интересно.
«Тебе делать нечего?!»
Меня затрясло. Это правда или он шутит так? Если правда следил, то к чему тогда были вопросы в самом начале? Свой испуг скрыть с лица не получалось, и Арктур ясно видел, как предательски затряслось мое тело. И его издевательская ухмылка стала еще шире, словно ему нравилось так влиять на меня.
«Ты сейчас серьезно?» — я пыталась сделать свой голос серьезным, стальным, но паника, охватившая мое тело, сделала мой голос тихим, сиплым и трясущимся.
Арктур слабо улыбнулся:
— За меня все делают мои слуги. Маленькие такие человечки в фиолетовых костюмах, помнишь их?
Перед глазами пронеслось далекое воспоминание, как я еще в беззаботное воскресенье в своем родном городе спряталась за столбом дерева, наблюдая за внеземным кораблем, который окружили маленькие эльфы, облаченные в темно-фиолетовые одеяния. Я совсем про них забыла, и не ожидала, что эти маленькие существа были его личными слугами.
«А зачем тогда заставил меня отчитаться за день?!» — скрывать свой шок уже не было смысла, как и наивно верить, что это была лишь глупая шутка. Его глаза, искрящиеся восторгом, не лгали, и я оцепенела от такого осознания. Я почувствовала себя запертой в клетке, и со всех сторон меня будто прожигали видеокамеры, следящие не только за каждым моим шагом, но и за каждым вдохом. А вдруг еще мысли читать умеют?
Он ближе подвинулся и, осторожно коснувшись моего подбородка, приподнял его:
— Твою версию дня хотел услышать.
Я злобно отвернулась и отскочила от него, с трудом дыша:
«Нельзя так следить! Я бы и так доложила!»
— Ты можешь накосячить, поэтому и слежу, чтобы не натворила глупостей. — мягко проговорил он. — Но вот ты уже сделала одну глупость.
«Какую?» — испуганная дрожь промчалась по всему телу. Где я уже успела накосячить?
Арктур злобно вздохнул:
— Я тебя просил не привязываться ни к кому и в особенности к Нефриту, но ты умудрилась нарушить такое простое правило.
Я издевательски закатила глаза. Дрожь продолжала вибрировать по всему телу, но к собственному голосу вернулась прежняя сила и решимость.
«И что? Мне нельзя встречаться с тем, кто мне нравится?»
Яркие сияющие глаза Арктура потемнели от недовольства.
— Эти отношения могут все испортить, он может все испортить. И ты не должна искушаться этим… чувствам, так как ты одна из нас.
Я еле как сдержала смех. Беспокойное чувство, что я в клетке, и за мной следят камеры, исчезло. Сейчас меня накрыло сильное недовольство, и держать его за твёрдыми сомкнутыми губами стало мучением.
«И?»
— Тебе смешно? — нахмурился он.
«Ты ревнуешь?» — я высоко подняла брови.
Он вновь ближе наклонился ко мне и обнял за щеку:
— Да, потому что ты моя.
Я отскочила.
«В каком таком смысле я твоя? Подумаешь, ты мне душу свою отдал…»
— Для меня это многое значит.
Мне было неловко сидеть напротив него, и я встала с кровати. Плевать было на то, что я стояла перед ним в ночнушке, я хотела отойти от него и успокоить себя, что это «признание» было лишь глупой шуткой.
Но одна часть меня перестала слепо на это надеяться.
— Куда собралась?
Он загнал меня в угол стены и властно сжал за горло. Но его длинные пальцы старались это сделать аккуратно и даже бережно, но плотно обхватили мою шею, не позволяя отвернуться. Я была зажата в этом тупике, и не могла не смотреть ни на что другое, кроме как на него.
«Прошу, отпусти» — начала яростно молить я, покраснев от злости.
Мои пальцы прижались к его запястью, и я остро ощутила, как его ледяные пальцы злобней сжимались кольцом у горла.
— Как ты решила играть с ним в любовь, зная, — он ближе наклонился ко мне, и его ледяное дыхание пронзительно опалило мое лицо. — что после миссии он и его мохнатый дружок будут принадлежать мне и Элизабет?
«Я люблю его, поэтому согласилась…» — крепче сжимая его запястье, надеясь отодвинуть его руку с себя, прошипела я.
— Эта любовь будет отравлять тебя, вызывать сомнения и все портить. Нефрит худшая для тебя кандидатура.
«А ты лучшая?» — вздернув подбородком, я злобно заглянула ему в глаза.