— Вы куда, ребят? Я только увлеклась! — с льющимся сарказмом крикнула она им вслед.
Но монстры не слышали ее, подчиненные неизвестному приказу. Холл опустел, и все заметили, насколько много крови пролилось на пол. Несколько мертвых тварей лежало на земле, устремив пустые стеклянные глаза к потолку. Ребята старались их не замечать, ведь каждого волновало другое.
— Идем искать Беатрис, Сару и остальных! — крикнул Нефрит.
— Ты знаешь дорогу? — хмуро спросила Нерити, поднимая лук и направляясь к ним.
— Я помню. Мне его вчера показали. — кивнул он. — Идем.
И они побежали к соседнему коридору и начали спускаться по точно такой же спиральной лестнице, даже не догадываясь, что будет ждать всех дальше…
Резкий удар прижал Сару к стене. Покатившись к полу, она громко закашляла. Триллани хохотала, покручивая в руках одно копье. Острое орудие крутилось в ее руках слишком опасно и грозило направиться своим лезвием в сторону Сары. Но Триллани пока крепко его держала и не собиралась сейчас вонзать в Сару, ведь ей хотелось принести другую боль, более безумную и жестокую…
— Ты всегда была слабой, самой слабой среди нас… — шуршал от восторга ее тоненький приторный голос.
Прижав ладонь к пульсирующей боли под лопаткой, Сара, превозмогая муку, начала потихоньку вставать на ноги.
— Помнишь, как мы с Лилиат поколотили тебя? — сладким тоном говорила Триллани, и слабые попытки Сары встать на ноги захлебывали внутри нее удовольствие сильным экстазом. — И папочка даже не заступился за тебя…
Прижимая ладонь к стене, девушка с трудом поднялась. Боль сквозь кожу кипела и устремлялась в самую глубину кости.
— А помнишь, как Арктур изменил тебе? — издевательская ухмылка на лице Триллани с каждой секундой росла. — Как ты застукала его поцелуй с Элизабет? Он так страстно ее целовал, а тебя так ни разу. Он тогда мне сказал, что ее губы были так сладки, нежели чем твои.
Сара закипела от злости, но она поглотила физическую боль и дала девушке сил приподняться.
— О Элизабет! — обернувшись к темному коридору, крикнула Триллани. — Смотри, какое ничтожество попалось нам по пути!
По коже Сары побежал холод. Она прижалась к стене, когда заметила, как из проема вышла Элизабет. Женщина горделивой походкой направилась к сестрам, с интересом рассматривая их. И ее восхищенный взгляд желтых глаз никак не хотел отрываться от Сары.
— Ну здравствуй, Саранта. — улыбаясь, сказала женщина.
— Здравствуй… — сквозь зубы прошипела Сара и проглотила горький ком, бурлящий злобой.
— Давно не виделись… но… — тонкие красные губы Элизабет расширились от восторга. — ты не изменилась. Я не удивлена: смотрю на тебя и не вижу в тебе родственную душу Гардоса. Вы словно друг другу чужие.
— А так и есть. — пожала плечами Сара. — Мы чужие друг другу.
— И это хорошо, потому что ты в его семье брак. Ты никто. Он тебя не любил никогда.
Саре все равно больно было это слышать, хоть она и смирилась с этим уже давно, но шрам заживших ран никак не хотел исчезать и горько напоминал ей об этом.
— Это хорошо. — важно задрав подбородок, сказала девушка, глотая кислый привкус обиды. — Все равно он не умеет адекватно любить. Мне и не нужна такая любовь. Здоровая любовь спасает, а нездоровая убивает. Находясь в его «доме», — фыркая, она скрестила пальцы, — я чувствовала себя трупом. А сейчас живой.
— Ах-ха-ха, не долго ты будешь чувствовать себя живой, — громко рассмеялась Триллани и взмахнула руками. Вспыхнувшие за ее спиной копья резко направились к Саре.
Сара вытянула вперед руки, и копья вновь врезались в новый возникший щит. Девушка напрягла каждую клеточку тела, изнутри вспыхнул жар, и каждый мускул, каждый нерв сосредоточился, наполняя из всех своих недр заряд силы. Триллани с издевательской ухмылкой наблюдала за ней и тоже вытянула руку, и копья опасно задергались и начали прорезаться сквозь защитный барьер.
Сара тоже напряглась. Элизабет осторожно направилась к ней, желая заставить врасплох, ведь тогда щит исчезнет и девушку смертельным ударом пронзят копья. Воображение изящно нарисовало эту картину, и Элизабет уже жаждала увидеть это своими глазами.
Сара еще сильней сосредоточилась. Она горела. Огонь вырывался из кожи. Копья продолжали прорезаться, и девушка уже почувствовала, как одно коснулось ее плеча.
А в ушах до сих пор звенел издевательский голос «Ты всегда была слабой, самой слабой среди нас. Помнишь, как мы с Лилиат поколотили тебя? И папочка даже не заступился за тебя… Я не удивлена: смотрю на тебя и не вижу в тебе родственную душу Гардоса. Вы словно друг другу чужие. Он тебя и не любил никогда…».