Гардос заметил, что это, и его лицо, до этого блаженное и удовлетворенное, закипело гневом.
— Нет! — заорал он.
Молниеносно Гардос направился к нему, но Эрнаст быстро рассеялся в воздухе. Яркая вспышка света пронзительно ударила по ангару и волной промчалась по всей площади, врезалась в стены и, возможно, устремилась своим сиянием куда-то вдаль. Гардос крепко схватил пальцами воздух, то самое место, где секунду назад было горло Эрнаста. И яростно сжал пустоту.
— Нет! Нет! — его глаза залились красным пламенем, и в них начал гореть настоящий огонь.
— Трус. — выдохнул с издевкой Арктур, не двигаясь с места.
Гардос оскалился, и его взгляд застыл на короле, медленно отходящем назад.
— Расскажешь нам, куда ушел твой друг? — слишком спокойным тоном спросил Гардос, и что-то в этом тембре напугало меня. Необычайно яростно горели его глаза и до невозможности мирным оказался его голос.
Стремительно телепортировавшись, он оказался напротив короля и сжал его горло.
— Нет, ты ничего не узнаешь… — король побледнел.
Гардос улыбнулся и продолжил говорить все тем же сдержанным холодным голосом:
— Узнаю-узнаю. Я никогда не допускаю внезапных побегов. Будем тебя пытать, да, Арктур? — его улыбка блеснула, когда взгляд остановился на Арктуре.
— С удовольствием будем тебя пытать… — восхищенно прошептал Арктур.
Они вдвоем схватили короля и толкнули к стене. Райнард врезался, его лицо скривилось от боли, а из стены начали вырастать непонятные черные нити, похожие на веревки, и они плотно обвились вокруг его запястья, лодыжек и горла. Он был загнан в тупик… и эти нити, держащие его, были похожи на объятия смерти.
Гардос щелкнул пальцами, и в его руке блеснул длинный серебристый кинжал. Подлетев к королю, повелитель приподнял кончиком лезвия подбородок врага и блаженно усмехнулся:
— Если не хочешь, чтобы я лишил тебя всех пальцев, то говори. — широко улыбаясь, мягко попросил он.
Нити еще плотней вцепились в конечности, и между ними полилась кровь. Сдерживая муку, король поморщился и покачал головой:
— Нет, я не знаю! Честно!
— Не верю. — покачал головой Гардос.
Гардос резко вонзил лезвие ему в палец. Я вздрогнула от увиденного. Громкий мучительный крик разнесся по всему ангару, и по спине и рукам вновь поползли мурашки. Ноги окаменели, я не чувствовала их, не чувствовала даже своего сердца, которое торопливо заколотилось.
Арктур крепко сжал меня за руку и сказал:
— Я могу скрыть это от тебя, чтобы ты не видела.
— Пусть видит, Арктур. Она теперь одна из нас и должна все видеть. — ликующе завопил Гардос, жадно наблюдая, как по стене лилась кровь с обрубка пальца.
— Хотя… — Гардос одарил меня задумчивой улыбкой. — Попробуй-ка ты.
— Нет. — покачал головой Арктур.
— Да, Арктур, да. — глаза Гардоса сияли злобным огнем. — Триса! Иди сюда! — приказал он.
Он взмахнул рукой, и меня резко телепортировало к нему. Я сдержала крик от того, что парила в воздухе, что мои ноги болтались, как будто во сне. Гардос протянул мне окровавленный кинжал и напряженно сказал:
— Режь его.
Я дрожащей рукой взяла кинжал. Некий порыв заставил меня это сделать против собственной воли. Посмотрела королю в глаза. Вместе с шоком там застыл страх.
— Б-Беатрис, ты… — его губы тряслись, слова не хотели выходить из горла.
— Эта малышка вместе с нами. — Гардос обнял меня за талию. — Она работала на нас.
Король был ошеломлен услышанным, я никогда не видела такое глубокое потрясение в других глазах.
— Но ты же… спасение…
— Как иронично, что ваше спасение оказалось вашим же проклятием. — усмехнулся Гардос. — Давай, говори, где президент, или ваша последняя надежда разрубит тебя по частям.
— Я не знаю, где Эрнаст, честно… — морщась, качал головой Райнард.
Гардос фыркнул, закатив наверх глаза.
— Разрежь ему два пальца. — повелел он мне.
Я посмотрела королю в глаза. Стало слишком дурно. Ком встал в горле, руки дрожали. Мне хотелось бросить кинжал, но он словно прирос к ладони и никак не хотел выскальзывать из руки.
— Я…
— Режь! — воскликнул Гардос.
— Режь. — добавил подлетевший сюда Арктур.
Разум опьянялся. Зрение покрывалось туманной дымкой. Мои пальцы крепче сжали кинжал, омытый чужой невинной кровью, и орудие в руках стремительно загорелось и запульсировало, словно молило сделать то, чего велят хозяева. Несколько холодных капель коснулись моей кожи и обдали морозом до кости.