Брось кинжал…
…брось кинжал…
— Убей…
И лезвие одним ударом рассекло королю горло. Но не глубоко…
Его ноги испуганно заболтались, кровь фонтаном полилась по груди, он хрипел, пытаясь взяться руками за рану и закрыть ее, но руки крепко прижались к стене… он медленно умирал, ощущая жуткую пытку, живьем рвущую его по частям…
— Решила его помучить? — довольно улыбнулся Гардос. — Неплохо, Триса.
Но я не хотела его мучать…
Брось кинжал…
Брось…
Убей. Он мучается. Избавь его от страданий.
Руки била дрожь, а кинжал все стремительней и стремительней кипел в ладонях, глубже врастал в кожу и не хотел оставить меня в покое…
УБЕЙ.
Я еще раз ударила короля кинжалом по горлу. И он замертво закатил глаза наверх. Кровь продолжала литься багровым каскадом. Мои руки были испачканы этой кровью. И эта кровь, невинная, просачивалась под мою кожу.
Гардос сиял, восторженно смотря на меня:
— Ну как тебе?
Грудь обожгло от сильной боли и потрясения. Мне хотелось расплакаться от увиденного, хотелось смыть с себя эту кровь и испачкать саму себя уже своей, причинить ту же самую боль, которую я принесла бедному Райнарду… А от запаха железа, глубоко врезавшегося в нос, тошнило, и я чувствовала, что вместе со слезами из меня выйдет рвота.
Жестокая, безумная пытка, в которой виновата только я…
Это ужасно, это кошмарно, как я могла так поступить, как я могла убить невиновного…
Мне хотелось крикнуть это вслух, прямо в лицо Гардосу.
Но странное желание, бурлящее и одурманивающее меня, заставило вслух сказать другое. Будто вместо меня ответило оно, это нечто иное, стремительно растущее внутри и захватывающее мой ум. Оно произнесло моими губами это:
— Мне понравилось.
— Молодец, Триса. — Гардос был рад моему ответу.
Король обмяк. Он умер… он умер… и убила его я…
Мы приземлились вниз. Гардос продолжал не сводить взгляда с меня. А я рассмотрела кинжал. Весь красный. Весь в крови.
И я вся в крови…
В чужой непричастной крови…
И эту кровь из меня уже не смыть. Никак и никогда. Она навсегда страшным уродливым клеймом врежется в меня.
— Оближи эту кровь. — внезапно сказал Гардос.
Я вздрогнула. Не хватало только этого. Меня тошнило от этого запаха, и я чувствовала, что еще секунда, и вместе с рвотой выйдут все внутренности.
Арктур хмуро сдвинул брови.
— Может не надо? — спросил он. Но Гардос ему не ответил.
— Что? — потрясенно вырвалось у меня, и противный плотный ком сжал изнутри горло.
— Я всегда выпиваю кровь своих жертв, и этим получаю их сверхсилу и становлюсь еще могущественней. — умиротворенно произнес Гардос. — Попробуй теперь ты.
Брось кинжал, Беатрис…
Брось…
— Но у короля не было сверхсилы. — пожал плечами Арктур.
— Пусть попробует. — широко улыбнулся Гардос.
Он словно не видел, как меня чуть не вырвало, и хотел понаблюдать за реакцией…
— Ну… попробуй. — сказал Арктур.
Нет… нет… нет
ДАДАДАДАДАДАДА!!!
Разум погружался в глубокий омут отравленного океана, которым так были испачканы их души. И эта грязь росла теперь во мне.
И бороться не получалось. Новое чувство стремительно росло внутри и с сильной яростью затыкало собственный внутренний голос.
Слижи, слижи, тебе понравится.
И этот голос околдовывал меня.
Я взяла и облизала. Соленый привкус железа неприятно обдал по языку, и я не выдержала и сморщила лицо. Мне хотелось это выплюнуть, но я случайно проглотила. По всему горлу пронесся мерзкий вкус невинной крови.
Теперь эта кровь впечаталась не только в мою кожу, но и внутрь.
Гардос наблюдал за мной восторженно. Подошел ближе и провел пальцем по моей верхней губе, стирая остатки крови.
— Ты это сделала так возбуждающе. — и слизал свой испачканный палец.
От его томного шёпота меня обдало холодом. А мужчина, не убирая свой влажный горячий палец, продолжил ласковыми движениями скользить по моей верхней губе.
— Триса, ты была такой привлекательной в этот момент… — он посмотрел на меня настолько прямо и так глубоко, что я заерзала на месте и не нашла сил на это ответить.
Мир вокруг покрылся пеленой тьмы, и впереди меня был лишь Гардос и его сияющие огнем глаза.
Между нами будто проскочил заряд, и это даже Арктур почувствовал. Он подошел ближе и подарил Гардосу хмурый взгляд, который его отрезвил и вернул в реальность.