— А давай. Научи. — хоть скептицизм и присутствовал, я все же понадеялся, что эта химера мне реально поможет.
Девушка мне робко улыбнулась и быстро присела рядом. Когда ее большие карие глаза глубоко посмотрели на меня, я невольно поймал себя на мысли, что передо мной сидела Беатрис… Хоть они с Лилиат ужасно похожи, и даже родство душ между ними сильнее, чем с Нерити, Лилиат все равно немного отличалась. Беатрис раньше была мила и добра, а Лилиат казалась стервозной, и ее старый характер оставил почерк на внешности, хоть она сейчас и пыталась исправиться. Некая виртуозная опасная грация присутствовала в ней.
— Сара тебя учила так, как сама знала, хотя она в гипнозе мало что знает. Но зато я знаю… одну уловку. Меня ею научил Арктур.
— И какая? — стараясь изобразить любопытство, поднял я бровь, хотя недоверие не давало мне полностью раскрыться перед ней. А когда услышал это имя, ощутил колючую волну агрессивных мурашек, раздражающих подобно ознобу.
— Мне казалось, что Сара все знает. — покачал головой Галактион.
— Нет, не все, хоть и мнит себя зубрилой. — добродушно улыбнулась Лилиат. — Именно в плане гипноза у нее поверхностные знания. Так-с, запомни.
Неожиданно она взяла меня за запястье и прижала мою ладонь к лапе Галактиона. Кончиками пальцев я едва коснулся его блестящих матовых когтей.
— Важно иметь физический контакт. Желательно держать за руку, но можно и за другую часть тела.
— Какую? — я почувствовал, что покраснел. Жар прилил к щекам.
— Да любую. — пожала она плечами. — Но, чтобы не переходить грани, лучше за руку. Но главное, чтобы был контакт кожи с кожей. Ни волос, ни одежды, а именно кожи. Затем наклонись ближе и посмотри в глаза. И смотри, не моргая.
Я повторил. Заметил, какие насыщенно яркие глаза у Галактиона. Большие, глубоко фиолетовые, почти баклажанового оттенка, с темными вкраплениями. Он посмотрел на меня, и его тонкий зрачок стал очень большим. Как у реальной кошки, приготовившейся поймать свою добычу зубами. И в темном омуте его зрачков я увидел себя, растерянного и печального.
— И говори. Вслух. Громко и четко. Он будет тебя перебивать, но ты не обращай внимания. Говори. Говори.
И я, радикально настроившись, начал:
— Станцуй, станцуй, станцуй…
— Эй, ты раньше приказывал мне петь! — перебил громким криком Галактион и этим сбил меня с толку.
Я громко задышал и продолжил:
— Станцуй, станцуй, станцуй…
— Бла-бла-бла, не дождешься, не дождешься… — усмехался лирианец.
Он этим вызывал злость, но в глубине души я понимал, что Галактион делал все правильно — ведь кому понравится, когда ему что-то внушают? Кто знает, с чем мне предстоит столкнуться, кто будет мне в дальнейшем мешать, поэтому лучше сейчас тренировать не только свой дар, но и силу воли, укреплять ее и обволакивать стальной решительностью.
Я продолжал словно в бреду повторять свой приказ, крепче сжимая его лапу. Он начал стряхивать с лапы мою руку, дергать своей рукой, мешал, не давал сосредоточиться, моргал, двигал головой, лишал меня зрительного и тактильного контакта.
Но я продолжал, продолжал, ощущая, что теряюсь, что разумом устремляюсь в некий глубокий огромный водоворот, и он тянет меня, стремительно тянет к своему дну. Он начал менять свой облик, темнеть, и возникло ощущению, что я падаю в настоящую черную дыру…
И вместе со своим громким голосом, который стал казаться чужим, голову затопило много других мыслей.
Мои родители… где они?
Удастся ли вернут Земле мир?
Какие бывают ещё миры?
Если бы отец Гардоса был бы добрым сэйлансем, то тот стал бы таким?
Беатрис… снова надо ее спасти… но она предательница…
А что если она в таком же внушении, которое я пытаюсь сделать с Галактионом?
Что если она марионетка в чужих руках?..
И другие посторонние ненужные мысли лезли в голову и отвлекали. Я терял связь с Галактионом. Перестал ощущать пол под ногами. Перестал дышать. Каждый звук начал отзываться головной болью.
Тупая боль оглушительным ударом пронзила мой лоб, и я, вскрикнув, почувствовал резкое головокружение, от которого рухнул на пол. Перед глазами затянулась тьма, в которой вспыхивали искры.
— Роб, ты в порядке?
Мягкие нежные руки легли мне на плечи и слегка приподняли. Громко дыша, стараясь дыханием унять пульсацию этой едкой боли, я открыл глаза и на минуту мне показалось, что рядом со мной была Беатрис.