— А я не знаю… прости… — покачала я головой.
— Помнишь, что недавно было между нами? Как мы хорошо провели эту ночь? Я никогда её не забуду… я очень-очень люблю тебя…
— Беатрис! — раздался крик отчаяния Нефрита.
Твои речи очень сладки, и ты до сих пор был искушающим, Арктур, но я не должна больше тебе подаваться…
— Беатрис, он начинает шевелиться! — отчаянно крикнул Роберт.
Но я не слышала этого. Наклонившись над Арктуром, я закрыла глаза и вытянула меч. Душа молила отпустить его, его душа молила не убивать его. Его душа мучала и терзала меня.
Я устала быть в ее плену…
Беатрис, не убивай его, Беатрис, не убивай его, Беатрис, ты любишь его, Беатрис, ты любишь его!!! — кричала часть его души внутри меня, и каждое слово отчаянно колотило своим пульсом по моему сердцу.
«А ты был с ним заодно… с убийцей моей мамы, и знал об этом… и врал мне все это время… убил Гардоса… поэтому иди к черту, Арктур! Мне не нужны такие отношения!» — эти слова, которые я когда-то прокричала, будто вывели меня из сладкого гипноза. И я, громко вздохнув, резко вонзила меч ему в грудь. В сердце. Я ощутила, как длинное лезвие перерезало его сердце насквозь.
Я закрыла глаза, и слезы еще сильней полились. Почувствовала на руке кровь. Почувствовала на щеках его прохладные ладони, смахивающие текущие слезинки. Открыла глаза и сквозь пелену слез увидела его улыбающееся лицо. Арктур прижал свои ладони к моему лицу и хрипло произнес:
— Я буду помнить тебя всегда… и буду всегда тебя любить…
И его губы нежно коснулись моих в предсмертном поцелуе. Целуя, Арктур начал рассыпаться по частям. Сквозь слезы я смотрела на это. Он рассыпался, и кусочки унеслись по шлейфу воздуха, сливаясь с пространством.
Он исчез. Окровавленный меч с глухим звоном рухнул на пол.
А губы продолжали пылать от его поцелуя.
— Арктур… — в ужасе прошептала я.
Я закрыла глаза, упала на пол и начала дрожать от слез.
Связь нарушена. Гардос и Арктур мертвы… Но чувства к ним… они остались.
В своем сердце я едва ощущала слабую пульсацию души Арктура…
— Беатрис…
Я думала, это Нефрит поднимал меня за плечи, но сквозь слезы заметила, что это был папа. Он прижал меня к себе, я упала лицом ему на плечо, а его рука начала гладить мои волосы.
— Ты молодец… ты сделала это…
Сейчас, слушая голос папы, ощущая на руках чужую кровь, я будто начала просыпаться от странного глубокого сна. Пульсация души Арктура потихоньку меркла в груди, и я начала приходить в себя, возвращаться свой разум, и новые горькие слезы полились из глаз. Я обняла своего папу в ответ и с горечью прошептала:
— Пап, прости меня… я разочаровала тебя… вас всех…
— Беатрис, не говори ерунду. — говорил он, поглаживая мою спину. — Ты спасла наш мир. Ты убила главное воплощение зла. Ты наша спасительница.
Роберт сзади громко прокашлялся. Папа обернулся и с улыбкой добавил:
— Вы вдвоем его убили. Мы все вместе его убили.
— Папа, но я… почему-то его полюбила…
— Не переживай, это побочный эффект связи душ. Вы были связаны. Между вами была связь. Но она скоро разрушится. Ты отойдешь от нее. Против такой связи сложно бороться. Ты очень молодая и вряд ли сама бы справилась.
— Но мне на мгновение захотелось его прикончить. Когда он убил Гардоса. Когда я узнала, что он был с Ионом.
— На самом деле ты не любила его никогда. Это просто побочка вашей связи. Это иллюзия. На самом деле у тебя светлая душа, ты хорошая и всегда ею будешь. Это он… полюбил тебя и захотел сделать тебя подобной ему, чтобы вы были вместе, и поэтому связал ваши души. Но он не знал одного…
— Чего?
— Что насильно мил не будешь.
До меня начало с ужасом все доходить. Я будто прозрела, открыла глаза после долгого сна, начала здраво мыслить, и много страшных пугающих мыслей одним ударом обрушилось на мою голову, что я с трудом смогла разобрать каждую.
Все это время я не любила их, это не была влюбленность, это дурман, ложь, обман, я просто опьянела от силы этой связи душ, я просто потеряла над всем этим контроль… Я потеряла саму себя, свою личность. Меня трясло, слезы горькими ручьями лились по щекам, падали папе на плечо, а я все плакала, плакала, ощущая, как из глубин души просыпалась ненависть к самой себе.
Я убила Барбару.
Я убила отца Наташи.
Я убила Анестониан.
Я позволила умереть Эрнасту.
Я оплакивала смерть Гардоса.
Я убила Арктура.
Я переспала с ними двумя.
Сколько ужасов я совершила. А все из-за того, что я потеряла голову. Надо было с этим бороться. Надо было контролировать себя, стремиться идти к свету, не дать тьме упасть в ее объятия… но я… сломалась.