— Ну может у этого Арктура такой вкус экзотический? — с легкой усмешкой спросил Арнольд.
— Да урод он! — кричала Сара. В ее груди колыхала ярость, льющаяся водопадом из разбитого, огорченного, разодранного печальной любовью сердца. — Урод! Кабель! Изменник! А я люблю его до сих пор! У меня в сердце страшная дыра, и я никак не могу ее зашить! Меня он так не жаждал, как эту тупую швабру! Змею, гадюку, уродину, стерву!
— Они друг друга стоят… — печально вздохнула Милослава. — Сара, я тебе советую сейчас хорошо проплакаться, чтобы ты вылила наружу весь свой гнев, боль, все свои чувства к этому Арктуру. Можешь даже подушку побить, представляя его. Тебе удалось ему в лицо высказать всю свою ярость?
Ненависть на лице девушки плавно сменилась огорчением.
— Нет… я молча плакала… — печально сказала Сара.
Милослава взяла ее за плечи и кивнула:
— Побей пока подушку. Выскажи ей все. Представь, что это он. А потом отпусти. Он тебя не достоин. А ты заслуживаешь большего. Мы спасем Беатрис, и потом ты встретишь реального Арктура и размажешь его по стене. Он умрет в объятиях этой гадюки Элизабет. Они умрут оба. Из-за тебя.
Тоска, сдавливающая девушке грудь, отпустила свою хватку и рассеялась в воздухе. Сара почувствовала, что может дышать, спокойно и расслабленно вдыхать воздух. Но в сердце осталась частичка боли, смоченная ядом, который злобно обрушил на него Арктур.
— Спасибо тебе. — робко улыбнулась Сара и обняла Милославу.
Арнольд тяжело вздохнул. Присел рядом и, чувствуя, как волнительно заколотилось в груди сердце и как мурашки побежали по спине, сказал:
— Мы, Сара, вместе размажем его по стене. За твою обиду, за Беатрис, за Барбару, за всю Землю. Не плачь только. Хотя ты со слезами все равно красивая. — закончив, он накрыл ее ладонь своей рукой.
— Спасибо. — робко улыбнулась Сара и не заметила, как их пальцы крепко сплелись.
Свирепость настолько крепко вцепилась своими когтями в спину Арктура, что он даже не мог сделать перерыв, чтобы отдышаться и успокоить свои закаленные нервы. Яд, который прыснула в него злость, темным дымом затягивала его сознание. Он злобно взмахивал руками, отрывая деревья с корнями, освобождая себе путь, и те с громким ударом обрушались на землю. Он напряженно летал над лесом, со свистом рассекая воздух своими гигантскими крыльями. Он пытался войти в глубокий транс, чтобы поймать с ней связь, ощутить ее в пространстве.
Но Беатрис словно реально исчезла…
— Никчемная дрянь! — прокричал он. На его пальцах выступили, подобно мечу, длинные блестящие когти, которыми он перерезал насквозь ствол дерева. Половина дерева шумно рухнула за его спиной, дрогнув землю, но Арктур на это даже не отреагировал. — Проклятая дрянная девчонка! Глупая тварь! — вопили его дрожащие губы.
«Но ты ее так безумно любишь, верно?..» — внезапно мелькнула в голове мысль и она, подобно острому лезвию кинжала, глубоко вонзилась ему в мозг.
Арктур остановился, учащенно дыша.
«Ты по ней так скучаешь…» — пронеслась вторая мысль.
Когти втянулись в пальцы, превращаясь обратно в ногти.
«Да. — признался сам себе Арктур. — Я по ней очень сильно скучаю».
Он устремил взгляд на беззаботно голубое небо, а перед глазами промчались приятные сердцу воспоминания, которые так хотелось повторить, которые так сильно хотелось осуществить прямо сейчас…
Две прекрасные ночи, проведенные с Беатрис.
Он прижался спиной к дереву и отдался этим воспоминаниям. Они утихали в его груди гнев, пробуждая внутри опять то безумное, больное и одновременно страстное желание, которое не давало в течение двух ночей ему спокойно дышать.
Он вспоминал это так красочно и ярко, словно опять начал переживать эти нежные ненасытные мгновения.
В первую ночь, когда он спас ее от монстра и заключил с ней сделку, Арктур внимательно наблюдал за тем, как Беатрис засыпала. Он вслушивался в ее дыхание, чтобы понять, насколько крепко она провалилась в сон. Минуты ожидания затянулись для него длинными мгновениями. Мужчина смотрел, как вздрагивали и дрожали ее ресницы, какое умеренное дыхание выходило из ее полураскрытых губ.
Когда она стала дышать медленнее, он ближе приблизился к ней и начал поглаживать ее волосы. Девушка спала очень крепко, ведь была сильно измучена пережитыми событиями. Она не слышала и не чувствовала его, глубоко утонув в своем сне.
Этим он решил воспользоваться.
— А ты меня манишь, Беатрис. — отпустив ее прядь и положив на щеку ладонь, прошептал Арктур. — Ты вредная, но такая красивая…