Закончив, он наклонился и рассмотрел ее губы. Круглые пухлые губы были такими красными и такими аппетитными, что удержаться было невозможно. Когда-то они были синими и безжизненными, но сейчас очень теплые и очень манящие.
Ему захотелось их опробовать.
Но он себя остановил и твердо произнес, будто пытался не только успокоить самого себя, но и свою внутреннюю страсть, которая желала вылиться наружу.
— Потом… потом. Когда она будет принадлежать мне, она сама этого захочет.
Но он продолжал смотреть на ее губы и представлять. Представлять, как они сейчас прижимаются губами друг к другу. Ох-х, какой заряд пробежал по нему, стоило лишь прикоснуться к ее чувственным теплым губам. Но жаль, что это всего лишь фантазия!
— Что ты со мной делаешь, Беатрис? — шепнул он, но этот немой вопрос устремился лишь в ночную тьму леса.
Он завороженно рассматривал женские изгибы ее тела, небольшую округленную грудь и боролся с дьявольским искушением стянуть с нее эту футболку.
Чтобы избавиться от дурмана этого напряжения, ему пришлось всем телом нырнуть в ледяную воду. Ее холод смог ненадолго снять этот дикий животный соблазн.
Вторая ночь. Беатрис провалилась в сон злая, недовольная, ведь он помешал ей связаться с Сарой, а еще оскорбил ее подругу.
А Арктур с нетерпением ожидал ночи, чтобы вновь ею любоваться. Как манила она его. Весь день он себя сдерживал, чтобы не наброситься на нее и сорвать с нее одежду. Он изображал внешне холодность, отчужденность и пытал ее тренировками, чтобы она опять уснула крепко и позволила ему немного насладиться собственным запретным плодом… хотя бы в воображении.
Он ближе придвинулся к ее спящему телу и, вслушиваясь в ее неспокойное дыхание, начал играться с ее волосами. Гладил их, трогал, накручивал на палец. Вдыхал их аромат. Грязноватые. Пахнут землей и потом. Но это его не отвращало. Ему нравился ее запах. Ведь сквозь этот пот ощущался старый родной запах ромашек, который когда-то вскружил ему голову, который он ясно запомнил и всегда искал в пространстве и жаждал его ощутить.
Арктур наблюдал, как блики пламени огня игрались на прядях Беатрис, как скользили и перемещались по ее кудрям. Затем завороженно смотрел на ее дергающиеся во сне глаза, как она прикусила нижнюю губу. Ликующая улыбка расползлась по его лицу и, поглаживая ее покрасневшую щеку, Арктур наклонился и выдохнул ей в лицо:
— Скоро ты будешь моей, Беатрис. Ты уже в моей власти и скоро это почувствуешь. Ты забудешь Нефрита и своих жалких друзей. Ты моя и будешь моей навсегда.
Его буйно и яростно переполняло желание опробовать ее, сделать своей, украсть ее невинность прямо сейчас. Трудно было перед ней устоять. Трудно было жить с осознанием, что ее сердце скучает по другому парню, ненавистному ему парню.
В этот момент в его разуме пронесся призрачный силуэт Сары. Арктур мгновенно выкинул ее из головы. Нет… зачем ему вспоминать бывшую, когда перед ним другая, такая красивая, такая манящая… его разум снова над ним издевался, а тело невероятно жаждало ее.
Пришлось всю ночь просидеть в ледяном водоеме, чтобы снять с себя весь жар напряжения.
Как ему ужасно жаль, что она сбежала от него! Он желал наслаждаться ее присутствием, ее дыханием и понимать, что скоро, очень скоро, когда высшая сила будет в ее власти, он заберет ее душу навсегда и сделает своей. Бросит Элизабет и будет наслаждаться ею, только ею, и она станет его ярким лучом в его долгой жизни. Ни Сара, ни тем более Элизабет не приносили ему такого жаркого экстаза, как принесла Беатрис. Ему нравилось ощущать ее своей игрушкой, с которой он может вытворять различные вещи. Охота за ней, еще до уничтожения Завесы, приносила такой буйный азарт, и именно из-за него Беатрис так яростно впилась в его сердце.
Но она сбежала. Ночь провел он в одиночестве и в объятиях страшной ярости.
Но сейчас он должен найти ее, схватить, провести последний ритуал и наконец-таки сделать своей.
Ему будет принадлежать вся ее душа.
Как внутри него изнемогающе бурлило ненасытное желание вкусить эту девчонку, опробовать ее, и как мучительно было осознавать, что она сбежала. Она стала для него наркотиком, и сейчас он испытывал пожирающую ломку. Ему хотелось вновь вонзиться ей в губы и долго целовать, без передышки. Ему хотелось дотронуться до ее запретного тела и выпить весь его сладостный сок.
"Хана ей, когда я ее поймаю. Она будет в сознании и запомнит все, что я с ней сделаю навсегда" — горячо подумал он и, отойдя от дерева, вышел на голую поляну.
— ПРЕДАТЕЛЬ!!! — словно раскат грома, пронзил тишину этот крик.