Начала активно крутиться над его вытянутой рукой, начала широко улыбаться, видя свое яркое счастливое лицо на парящих голографических экранах, видеть блеск в собственных глазах. Это пробудило бурному желанию победить больше сил, больше мотивации, и я задвигалась еще стремительней.
Я хотела взорвать этот танцпол.
Мы кружили над сценой свободно и легко, мы перемещались по воздуху грациозно и величественно, мы пролетали в танце между ярких волн света еще красочней, чем их сияние.
Я ощущала себя не частью чего-то великого… я чувствовала, что сама становлюсь этим нечто великим…
Даже не заметила, как ноги коснулись пола. Мы плавно приземлились под бурный взрыв аплодисментов. Тысячи зрителей восторженно кричали и махали руками. Я счастливо улыбнулась и помахала рукой трибунам.
— Иди за кулисы и дожидайся последнего участника. — шепнул мне на ухо Харитон.
Продолжая махать рукой, я с широкой улыбкой направилась за кулисы. Сердце ускоренно колотилось в сердце. Я не могла подавить внутри себя взрыв счастья. Я справилась, я станцевала! И мне аплодируют так, словно я уже победила!
Я должна выиграть… должна…
Арктуру не понравились слова Триллани. Он в гневе прошипел:
— Я ее сам заберу, девчонка. Мы с ней должны попасть на Тенион, где она закончит свое превращение.
Триллани удивлённо приподняла свои темные брови, когда посмотрела Арктуру в глаза. Уголки ее губ начали медленно подниматься, делая улыбку ядовитой, надменной.
— О, какие люди… а разве ты не предал нас?
— Долгая история, дочка. — резко добавил Гардос. Голограмма Триллани устремила на него недоуменный взгляд, и улыбка застыла самодовольным холодом на ее лице. — Арктур нас не предал, он решил использовать девчонку, как двойную шпионку, чтобы через нее подкрасться к Федерации Вселенной и их приспешникам.
Наглая ухмылка на личике Триллани растянулась ещё шире.
— Тогда поспеши, Арктур. Шоу скоро закончится.
Тут внезапно их взгляды застыли на коммуникаторе, который начал записывать происходящее на сцене. Арктур широко раскрыл рот, когда увидел Беатрис.
— Это она? — поднял брови Гардос.
— Да! — удивлённо воскликнул Арктур. — Я ее искал, искал, а она, дуреха, танцевать побежала?!
— А она… неплохо танцует. — внимательно разглядывая девушку, кружащуюся с Харитоном по сцене, хитро ухмыльнулся Гардос.
Арктур тоже не сводил с Беатрис взгляда. Оторвать его от нее не мог. В его крови разливался горячий ненасытный огонь, обуявший каждый сантиметр тела. Его сознание свирепо пронзила жажда тотчас схватить девушку и не отпускать из плена собственных рук. Он не сводил взгляда с Беатрис, с ее румяных пылающих губ и чувствовал, как собственные наливались желанием прижаться к ней. Какая она была хорошенькая в этом платье, как очаровательно кружилась вокруг ее бедер эта пышная кружевная юбка, какими казались ее мягкие красные губы, как ярко сверкали ее пышные медные волосы. Она такая нежная, такая сладкая. Ему так сильно хотелось оказаться возле нее, выгнать этого мерзавца Харитона и притронуться к ней, к ее мягкой коже, к ее чувственным губам. Хотелось, чтобы она обвила своими теплыми руками его и целовала, не отпуская. Ладони потели от этого жара, в собственном костюме стоять было тесно. Мышцы под его кожей содрогались от этих волшебных мыслей, заставляющих его сейчас испытать экстаз.
Элизабет и Лилиат мрачно наблюдали за танцем Беатрис и Харитона. Лилиат злобно накручивала на свой утонченный палец темно-рыжую волнистую прядку и ощущала, как ее переполнял гнев к этой девчонке, к своему двойнику, который совершенно случайно вошел в их жизнь и никак не мог покинуть ее! Лилиат даже жалела, что сама не вызвалась убить Беатрис своими голыми руками. Предложение Арктура использовать Беатрис Лилиат не понравилось, она ощутила легкую вспышку ревности, когда увидела, что ее отцу эта идея приглянулась. В горле встал ком, когда она увидела злобный блеск в его глазах. Зачем использовать Беатрис, когда есть она, Лилиат, ее двойник, который мог ее заменить, который мог притвориться Беатрис и лично убить всех ее друзей и самого Президента Федерации жестоко, быстро и эффективно. Только Сара должна была умереть в ее руках медленно и мучительно, крича на всю местность, пока Лилиат будет живьем отрезать кинжалом ее кожу по кусочку. Сара и Беатрис — единственные, кто заставлял Лилиат изнутри кипеть от пронзительного пожара ярости. Но месть наполняла сердце сладостным привкусом.