— Лилиат! — раздраженно крикнула незнакомка.
— Здравствуй, Сара. — сухо проговорила Лилиат, сжимая губы. — Никто не давал тебе разрешения покидать темницу.
— Заткнись! — прорычала Сара.
— Энти те дон… — начала спросонья бубнить Милослава, слабо приоткрывая глаза.
Я увидел, как Нефрит помог девушке подняться. Остальные тоже встали на ноги. Я тоже начал осторожно приподниматься сквозь пульсирующую боль в локтях.
Сара медленно направилась к Лилиат. Я заметил, как дрожь сковывала ее коленки, и девушка передвигалась нерешительно, боязливо. Но голос звучал жестко и смело, мощно и радикально. Она проговаривала каждый слог ясно и резко, ударяя им в само сердце Лилиат… если у нее оно было вообще…
Но в каждых ее словах ощущалась пролитая кровь и обжигающие горькие слезы. Настоящая обида переполняла каждую букву, хоть и скрывалась за яростным тоном девушки.
— Вы мне больше не семья. Я никогда вам не прощу то, что вы сделали со мной. Я никогда вам не прощу то, что вы меня заперли, били и морили голодом, унижали и оскорбляли. Я никогда вам не прощу то, что вы потешались над моим разбитым сердцем за мою убитую любовь к Арктуру. Я никогда не прощу вам то, что вы обрушили на земли литры чужой невинной крови. Я никогда не прощу вам то, что вы решаете чужие судьбы, кому стоит жить, а кому стоит умереть за ваше господство. Я никогда не прощу вас за смерть моей лучшей подруги детства.
— Как грустно… — наигранным тоскливым тоном ответила Лилиат, покачивая головой, играясь со своими густыми локонами, сплетая их между собой пальцами.
— Никогда… никогда я не прощу вас за смерть Беатрис!
— Смерть… Беатрис?.. — не веря в услышанное, произнес я. Не слышал собственного голоса. Не чувствовал, как ускоренно застучало налившиеся от ужаса сердце.
Но Лилиат я слышал хорошо:
— Да, пухляш очкастый. — она криво мне улыбнулась, блеснув своим белоснежным оскалом. — Твоя подружка мертва. Арктур убил ее быстро и даже не моргнул глазом. Убил без всякого сожаления. — будто наслаждаясь, с издевкой в голосе шептала Лилиат. — как муху придавил ее. И ты, Саранта, не сможешь ее спасти. Она убита навсегда. Забудьте ее… нет… помните ее… помните, что она мертва… — восторг переполнял ее голос.
Я впал в транс от ее признания. Каждое ее слово яростно обдавало болью, жаром обжигало изнутри, а сердце словно обвили густые черные нити и туго сжали его, придавливая и задушивая накапливающуюся от ужаса муку. Дышать стало невыносимо трудно. Каждое ужасное слово, сорвавшееся из ее красивых уст, впрыскивало в мои легкие темным полотном едкий гадкий дым.
— И вы будете помнить о ее смерти до своей. А ваша близка. — ухмыльнулась Лилиат.
— Нет! Она не может быть мертва! — осознание происходящего градом обрушилось на меня, и я закричал со всей окутавшей меня яростью, чувствуя, как глаза начали щипать слезы.
Лилиат в ответ коварно улыбнулась:
— Мертва, мертва.
"Арктур убил ее быстро и даже не моргнул глазом". Эти слова пронзительно звенели в голове. Я не мог спокойно стоять на месте.
Я жаждал своими руками убить Арктура. Разорвать его по кусочкам. Отрубить ему голову. Я не мог в это поверить! Беатрис мертва! Девушка, которую я тепло и искренно любил, погибла от рук монстра! Быть такого не может!
Внутри кипела жаром ненависть. Она отравляла раны на сердце, опьяняла сознание, усыпляла рассудок. Под ее волей в голове назойливо крутились сцены, как я холодно и жестоко расплачусь с Арктуром за смерть своей любимой девушки.
— А мы возьмем и вернем Беатрис к жизни, прямо на зло тебе, дрянь! — с усмешкой прокричал Галактион и кинул в сторону Лилиат длинный скальпель с изящным лезвием.
Лилиат резко обернулась и взмахнула рукой, направив скальпель обратно к Галактиону. Галактион вовремя увернулся, и длинный ножик бумерангом развернулся и врезался в стену.
— Все, Саранта и ее жалкие друзья. Ваша игра окончена. — и с этими словами Лилиат стукнула растопыренной ладонью по полу, и комнату вновь сотряс хаос…
Путь привел Арктура далеко под землю, в длинный туннель, покрытый темными круглыми камнями. Взрывы, казалось, раздавались под водой, и потолок даже не дрожал от сокрушительной мощи битвы. Мужчина спокойно выдохнул, присел и посадил Беатрис себе на колени. Ее голова упала ему на грудь, словно она мешковатая кукла. Арктур аккуратно убрал ее вьющиеся волосы за уши, и от одного случайного касания к ее коже грудь наливалась жаром.