— Я так и думал, — засиял Брунел. — Разве смог бы я забыть такую красавицу, если бы встретился с ней хоть один раз? На вас, я вижу, плащ Стража. Скажите, это не маскарадный костюм?
— Нет, — отрезала Фишер. — Он настоящий.
— Тогда вы должны рассказать мне, как вы стали Стражем. Не сомневаюсь, это должна быть захватывающая история.
— Вы даже представить себе не можете, насколько захватывающая, — рассмеялась Фишер. — А вы давно состоите в Клубе?
— Почти с самого начала, моя дорогая. Идея принадлежит Артуру Синклеру, да будет благословен его подорванный алкоголем мозг, но практически осуществили ее мы с Луисом Хайтауэром.
— И каких результатов вы достигли? — спросила Фишер.
— Вы не поверите, Изабель, — начал Брунел. — С каждым разом мы приближаемся к чему-то очень могущественному. Я чувствую. К чему-то ужасному и величественному одновременно, вот-вот в клочья разлетится этот нудный городишко. Но вам можно не волноваться, дорогая моя, я вам обещаю. Держитесь поближе ко мне, и вы будете в полной безопасности.
— Вы очень любезны, — поблагодарила Фишер — Но у меня уже есть спутник.
— Бросьте его. Отныне вы со мной.
— Вы уверены? — улыбнулась Фишер.
Брунел непонимающе взглянул на нее.
— Простите, я не понял.
— Разве вы добились чего-нибудь существенного, Брунел? За все время существования Клуба удалось ли вам вызвать даже одного демона, установить контакт с Могуществом или хотя бы заставить мигать лампочки? — Она помолчала, а Брунел покраснел и не мог найти подходящих слов для ответа. — Думаю, что нет. Клуб адского огня, по существу, не что иное, как еще одна игра. Всего лишь повод, чтобы наряжаться, пить сколько влезет и веселиться, играя в кошки-мышки с тенями. Просто сборище детей-переростков. Мне здесь уже надоело.
Брунел быстро схватил ее за руку.
— Но я настаиваю, дорогая моя. Вы задаете так много вопросов, но о себе ничего не говорите. Мне сдается, наступил момент рассказать, кто вы на самом деле.
Фишер медленно подняла руку, несмотря на его усилия удержать ее, и показала ему серебряный браслет на запястье.
— Изабель Фишер, капитан городской Стражи. А сейчас уберите руку, не то я сломаю вам пальцы.
Лицо Брунела вдруг стало злым и некрасивым — куда делся весь его шарм. Он впился ногтями ей в запястье, стараясь сделать больно.
— Шпионка. Мерзкая вонючая шпионка Совета. Вы никуда отсюда не уйдете, капитан. Вы нам пригодитесь в Клубе адского огня. Некоторые из нас подумывают, не принести ли человеческие жертвы — устроить роскошное зрелище, которое нам так нужно. Мы собирались использовать в качестве жертвы кого-нибудь из слуг, но и вы прекрасно подойдете нам. Никто не будет разыскивать вас, никто не узнает, что вы были здесь, верно?
Фишер улыбнулась.
— Мне кажется, вы заходите слишком далеко, — Свободной рукой она дотянулась до его плеча, большим пальцем нащупала нервную точку за ключицей и сильно нажала. Лицо Брунела исказилось от боли, он ослабил свою хватку. Фишер освободилась и притянула его близко к себе. Брунел пытался вырваться, но пульсирующая боль парализовала его. — Никаких человеческих жертвоприношений, Брунел. Ни сегодня, ни вообще никогда. С этого момента Стража будет пристально следить за вами. А если у нас мелькнет всего лишь подозрение, что вы планируете человеческое жертвоприношение, мы придем сюда не одни, а всем Отрядом и выведем отсюда каждого из вас, закованным в цепи. Мы оставим вас в покое, но только до тех пор, пока вы будете безобидны. Оставайтесь такими же и впредь, не то я гарантирую, что остаток своих дней вы проведете в городской тюрьме. Понятно?
Она отпустила его, и он отступил на шаг назад, схватившись за плечо. Брунел повернулся и растворился в толпе, а через мгновение вообще исчез в ней. «Все это напрасная трата времени, — думала Фишер. — Здесь убийцы Богов нет». Она огляделась в поисках Хока и Бакена.
Бакен, слоняясь среди людей, которые отворачивались от него, чувствовал себя не лучше привидения на празднике. Слух о его прибытии на вечеринку быстро облетел собравшихся. При его приближении гости поворачивались к нему спиной; разговоры стихали, когда он проходил мимо. Аристократы — молодые и старые — почитали себя теми избранниками, на которых не распространяются законы морали и разного рода ограничения. Однако если посмотреть глубже, то ясно, что все их любовные похождения и дебоширство подчиняются весьма строгим правилам. Ну а когда дело касается семьи и наследования, знать проявляет себя с самой консервативной стороны. Дети продолжали род, без них не существовало бы сто избранных семей, не было бы знати. Поэтому единственный сын, последний в роду, не имел права отказываться от женитьбы и регулярно посещать Сестер Радости — такое считалось просто непростительным.