— Занятно, что ты на свободе, — сказал Бернс, нарушая затянувшееся молчание. — Готов был побиться об заклад, что тебя арестуют, как только ты переступишь порог штаба. Ты рискнул связаться с могущественными людьми.
Хок отпил добрый глоток и заказал пиво Бернсу.
— Меня хотели отстранить от работы, но я уговорил майора повременить с этим. Бернс усмехнулся:
— Угу, я слышал. Правда, что ты бил майора об стену его же собственного кабинета?
Хок принял ехидно-оскорбленный вид.
— Как я мог так поступить со старшим по званию? И вообще, я всегда действую исключительно лаской и убеждением.
Бернс кивнул бармену, принесшему пиво, и отхлебнул глоток на пробу.
— Что же сделали с тобой и Фишер? Вам все простили?
— Ну, нет. Нас разлучили и приказали поменьше высовываться. Поэтому я ищу напарника.
Бернс быстро понял намек и удивленно посмотрел на собеседника.
— Ты имеешь в виду меня? Да мы же едва знакомы!
— Я видел тебя в деле, а теперь подумал, что ты захочешь поквитаться с подонком, который убил твоего друга. Кроме того, Морган будет мстить не только нам с Фишер, он постарается добраться до всех, кто участвовал в разгроме фабрики. Надо прикончить его сейчас, пока он не зализал раны, иначе нам всем придется туго.
— Здесь ты прав, — согласился Бернс. — Но ты поступаешь не очень благородно. Сначала втянул меня в авантюру, а теперь я должен помогать тебе спасать твою шкуру.
— Так ты согласен или нет?
— Конечно, я согласен. Разве у меня есть выбор? И ты прав еще кое в чем. Я работал с Дафти восемь лет. Он был классным парнем, никогда не хвастался, а уж мечом-то владел лучше всех, да и попросту был хорошим другом. Не знаю, кто убил его там, на фабрике, но не так уж важно, чья рука нанесла удар. Только один человек виновен в его гибели.
— Морган!
— Точно. Вот почему я с тобой, Хок, хоть дело и очень опасное. Морган — крепкий орешек.
— Я слышал это за сегодняшний день уже двадцать раз, — проворчал Хок. — Но меня ничто не остановит. Я тоже опасен, и мне плевать на его приятелей. Когда мы прижмем Моргана, так называемые друзья первые побегут доносить на него.
Бернс вздохнул.
— Да, на словах все легко. Ладно, с чего мы начнем?
— Можешь пока начать с новой кружки, остальное я еще не придумал.
— Нет, я больше не пью. Дело надо начинать на трезвую голову, — без улыбки ответил Бернс.
— Может, ты и прав, — заметил Хок. — Но иногда нельзя не выпить.
Он с сожалением отставил опустевшую кружку.
— Знаешь, когда я только вступил в Стражу, то думал, что смогу мир перевернуть. Все тогда было ясно. Стражи — хорошие, бандиты — плохие, их всех надо посадить. А теперь я думаю, что единственный способ очистить наш город от скверны — это сжечь его.
Бернс пожал плечами.
— Я всю жизнь прожил здесь, но слышал, что Хейвен не намного хуже других городов. Ты хочешь за одну ночь изменить вековые порядки, чтобы утром все проснулись добренькими и благонравными. Пойми, перемены требуют времени. Зло надо уничтожать по частям, по крохотным частям, и мы с тобой начнем с Моргана.
Хок ничего не ответил, Бернс тоже замолчал. Наконец, он спросил Хока:
— Ты откуда родом?
— С севера. Семья была против моей женитьбы на Изабель, вот почему мы уехали. Долго скитались, пока не осели здесь. Тогда думали, что нам повезло.
— Есть места и похуже Хейвена.
— Назови хоть одно. — Хок снова сидел, уставившись в пространство, внезапно он тряхнул головой и наигранно веселым тоном произнес:
— Ладно, давай поговорим о приятном — о Моргане, например. Первым делом надо выяснить, куда запропастился супершакал, то есть придется бегать и расспрашивать десятки людей, пока не узнаем все, что нам надо.
— Постой, — перебил его Бернс, — Есть и более легкий путь. Морган сейчас должен срочно избавиться от супершакала, чтобы его не застукали с наркотиком.
Следовательно, ему придется искать покупателя. А в Хейвене мало кто из серьезных покупателей захочет иметь дело со столь опасным наркотиком да еще в таких количествах. Значит, нам надо выяснить, кто из них в настоящее время занимается крупным делом.
— Это одна задача, — сказал Хок. — Нужно найти еще того Стража, которому заплатили, чтобы он не заметил, как уносят наркотик.
— Ладно, если ты так хочешь, — неохотно согласился Бернс. — Хок, послушай, ведь мы профессионалы, верно? Значит, нельзя позволять эмоциям мешать работе.