Он остановился перед кабачком с игривым названием «Мартышка с бубном», и решил подкрепиться. Толкнул дверь и вошел в комнату, щурясь от неожиданно яркого света. Снял плащ, встряхнул его, чтоб вода не натекла на пол, и повесил на ближайший крючок. Затем притворил дверь и окинул помещение критическим взглядом.
В таверне было удивительно чисто, несколько завсегдатаев сидели за столиками, тихо разговаривая. Некоторые из них коротко взглянув в сторону Вульфа, убеждались, что это не Страж, и сразу же отворачивались. Горько улыбнувшись, Саксон прошел к стойке. Кое-что все-таки осталось прежним. В «Мартышке» всегда можно было неплохо перекусить. Вульф заказал бренди и, услышав цену, широко раскрыл глаза, но заплатил не торгуясь. За двадцать три года цены здорово выросли, так что деньги, спрятанные им в тайнике, порядком похудели.
— Двадцать три года, — пробормотал Вульф, — двадцать три года, — повторил он, будто находя облегчение в этом повторении. Саксон ощущал себя человеком, который, заснув в одном мире, проснулся совершенно в другом, похожем на прежний не больше, чем ночной кошмар похож на дневную реальность. Двадцать три года… Слишком большой срок за попытку украсть какой-то портрет.
Он ударил по стойке кулаком. Деятельность Городского Советника требовала больших расходов, а жалованье, выплачиваемое из казны, было смехотворно малым. Вульф ненавидел бедность и решил ненадолго вернуться к старому ремеслу рыцаря удачи, к профессии ночного взломщика. Еще днем он облюбовал дом какого-то чародея, о котором говорили, будто ему пришлось поспешно уехать из города. В полночь Саксон проник в дом, ловко миновал охранные заклинания и… был поглощен дьявольским портретом. Наказание оказалось слишком суровым.
Вульф облокотился на стойку и стал смотреть по сторонам, прихлебывая бренди. Что же делать дальше? Здесь оставаться нельзя, а идти некуда. Можно попытаться найти бывшую жену, но Вульф не хотел ее видеть. Он любил ее, она называла его «милым» и «единственным», но, как показали несколько лет совместной жизни, слова эти ровно ничего не значили. Луиза не любила его. Значит, встреча с ней не имеет смысла. К тому же он не платил ей алименты уже двадцать три года. Неожиданно Саксон выпрямился. Неужели ему удалось встретить знакомого? Время не пощадило лица, но Саксон безошибочно узнал этого человека. Вульф подошел к отдельному столику, притаившемуся в тени, и склонился над толстяком, жадно поглощавшим пенистое пиво.
— Городская казна, Вильям Дойл. Я — аудитор налогового управления. Сколько недоимок числится за вами за последние четыре года?
Толстяк поперхнулся пивом, закашлялся и побагровел. Заискивающе улыбаясь, он старался выдавить из себя слова: «Я же… Ну если так… Послушайте, я вам сейчас все объясню…»
— Успокойся, Билли, — рассмеялся Саксон, опускаясь на противоположный стул, — вечно ты пугался из-за пустяков, потому что всегда чувствовал за собой грешки, маленький плутишка. Ну что ж, неужели у нас не найдутся несколько теплых слов, чтобы поприветствовать старого друга?
Билли Дойл какое-то время непонимающе смотрел на него, а затем недоумение, изумление, испуг промелькнули в маленьких глазках. Он узнал.
— Вульф… Вульф Саксон, черт меня дери. Вот уж кого я не надеялся увидеть. Сколько лет мы не виделись?