— Твои зомби прямо сейчас убивают ни в чем не повинных людей! — рявкнула Фишер. — Стражи и бастующие рабочие, мужчины и женщины, погибают, пытаясь защитить свои семьи. Или ты скажешь, что можешь сделать так, чтобы зомби не убивали беззащитных жителей Крюка Дьявола?
— Нет, — отозвался Гонт. — Какое-то количество невинных всегда умирает. Ради большего блага.
— Они убивают все, что движется! — повысил голос Хок. — У тебя нет настоящей власти над ними!
— Ты не прав, Хок! Не прав! Я очень тщательно все спланировал. С небольшой помощью моего друга я создал устройство для управления зомби и продал его де Виттам. Соответствующим образом переодетый, разумеется, — они не знали, что это я. Но я не сомневался, что они не устоят перед такой возможностью. А тем временем в сердцевине контрольного устройства было спрятано мое заклятье, сработанное так, чтобы я мог в любой момент перехватить управление. Я знал, что Маркус и Дэвид — слишком жадные. Они не станут заглядывать дальше потенциальной прибыли, которую могли бы извлечь, заменив живых рабочих на зомби. И эта жадность навлекла злой рок на их головы.
— Они мертвы? — быстро спросила Фишер.
— К сожалению, нет, — нахмурился Гонт. — Они порскнули как кролики при первых признаках неприятностей. Ну, не важно. Мои зомби выследят их после.
— Никакого «после» не будет, — произнес Хок. — Твои зомби убивают невинных людей. Это нужно прекратить. Сейчас.
— Я думал, уж вы-то меня поймете, — сказал волшебник. — Де Витты не единственные, кто подумывал о введении труда зомби. Устроенная мною… Ну, бойня напугает людей так сильно, что они и думать забудут об их использовании. Хок, я тут сохраняю тысячи рабочих мест, спасаю жизни и средства к существованию для всего города! Достойно сожаления, что некоторым придется умереть ради этого, но ты должен понять: истинно невинных больше нет. Во всяком случае, их нет в этом мире, где честные люди вынуждены обрекать себя на вечные муки, чтобы обрести силу творить добро. Так что не рассказывай мне о смерти и страданиях. Я познал больше боли и ужаса, чем ты можешь себе представить.
— Останови их сейчас, — предложила Фишер, — и мы найдем способ спасти твою душу. В свое время мы делали вещи и потрудней.
— Правильно, — согласился Хок. — Тот не пропал окончательно, кто искренне раскаивается.
— Но я не раскаиваюсь, — удивился Гонт. — Я жаждал силы и добровольно заплатил за нее сходную цену. Понимаешь, я… я столько раз терпел поражение! Я так и не стал тем, кем хотел. А ведь мог! Я так и не достиг того, о чем мечтал. Я даже не смог защитить моего друга, Вильяма Блекстоуна. Не говоря уже об обитателях Крюка Дьявола. Сегодня я должен победить. Хоть раз я должен победить! Любой ценой.
— Тогда мы обязаны остановить тебя, — заявила Фишер. — Любой ценой.
— Можете попытаться, — предложил маг.
Он почти лениво повел рукой, и в сторону капитанов, треща и плюясь искрами, полетела молния. Хок вскинул топор, и молния отразилась от огромного стального лезвия, пробила закрытое стеклянное окно и рассеялась в воздухе.
— Не так уж легко, а? — поинтересовался он, едва заметно сбив дыхание. — Большая часть твоей силы и внимания уходит на управление зомби, верно? Потому — то внизу и не оказалось защитных заклинаний. Ты далеко не так могуществен, как некогда, Гонт.
— А мне и не требуется быть особо могущественным. У меня недурная охрана.
Хок и Фишер резко обернулись, заслышав медленные шаги на лестнице. Фишер метнулась к двери и выглянула наружу. Вся личная гвардия де Виттов, восставшая из мертвых благодаря магически усиленной воле Гонта, спотыкаясь, брела к их двери в своей дурацкой канареечной униформе. Фишер захлопнула дверь, поискала глазами замок или засов, но не нашла. Тогда она прижалась спиной к створкам и приготовилась держать натиск. На дверь обрушились тяжелые кулаки, за ними последовали удары мертвых плеч. Изабель уперлась пятками в пол и крикнула мужу:
— Хок, делай что-нибудь! У нас тут гости!
Он взглянул на жену, потом на погруженного в заклинание Гонта. Сквозь разбитое окно доносился шум продолжающейся в порту битвы. Грохот оружия, крики раненых и умирающих. Когда-то чародей Гонт был хорошим человеком, И он все еще пытался служить добру — своим собственным, безумным, извращенным путем.