Прочие наемники уже двинулись на них с мечами наголо, и Хок с Фишер встретили их. Битва получилась короткой и не особенно кровавой, ибо супруги все еще демонстрировали то, что у них считалось примерным поведением.
Чанс не переставая пританцовывал вокруг свалки, заклиная Хока и Фишер: «Не убивайте их! Пожалуйста, не убивайте их! Они только выполняют свою работу! О боже, королева мне за это яйца оторвет!»
Капитаны могли бы поинтересоваться, заинтересованы ли наемники, в свою очередь, в том, чтобы щадить чужаков, но им не хватало времени и дыхания. Весьма непросто остановить человека, только ранив или разоружив его, особенно когда он изо всех сил старается вас прикончить. К счастью, у Хока и Фишер имелся многолетний опыт привода более-менее живых подозреваемых. В самом скором времени двадцать изрядно побитых вояк сидели и лежали на земле, бормоча, стеная и держась за головы в попытках припомнить, какое сегодня число, а таможенный офицер взирал на все это выпученными глазами. Супруги осматривали свою работу с тихим удовлетворением.
— Начинай так, как собираешься продолжать, — изрек Хок.
— Следует проявлять твердость, — поддержала Фишер.
Они повернулись к Стауту, и он сильно побледнел. Он явно был не прочь отступить на несколько шагов, но слишком уж дрожали ноги. Хок улыбнулся ему, и Стаут заскулил.
— Мы не проходим таможню, — твердо произнес принц. — Также мы не платим налоги или сборы и не подвергаемся личному досмотру. Теперь отойди. Сядь со своими солдатиками и не беспокой нас, иначе мы с Фишер скрепим твои верительные грамоты чем-нибудь большим, тяжелым и остроконечным.
Таможенный офицер грустно повиновался. Чанс покачал головой и настойчиво поманил Хока и Фишер к себе, желая отойти с ними на некоторое расстояние. Капитаны приблизились к нему, вытирая с оружия кровь обрывками грязной тряпки. Чаппи улегся рядом с подавленными наемниками и не сводил с них исполненного надежды взгляда — просто на всякий случай. Квестор понизил голос, но тон его был жестким и суровым:
— Очень неразумно. Солдаты, как и Стаут, действовали по приказу королевы. Может, он и дерьмо, но он — государственное дерьмо… Не могу поверить, что я это сказал. Дело в том, что здесь, в Лесу, у меня очень мало власти. Вы больше не капитаны Стражи. Вы отказались заявить о своих королевских привилегиях, поэтому из подпорок у вас только рекомендательное письмо, якобы от принца Руперта. Оно и моя поддержка как королевского квестора дадут вам некоторое преимущество, но вы не можете продолжать вести себя подобным образом! У вас нет оправдания, а моя защита имеет довольно ограниченные пределы. Вы здесь сами по себе.
— Так лучше всего, — спокойно заметила Фишер.
— Если я и научился чему-то за время пребывания в Лесном королевстве, — добавил Хок, — так это тому, что надо стараться произвести впечатление сильного, или тебя растопчут. Если мы с Изабель станем вести себя так, словно имеем право ругаться и раздавать тумаки, то все остальные нам это позволят. Мы являемся Рупертом и Джулией по доверенности, и люди будут относиться к этому с уважением до тех пор, пока мы держимся соответственно.
— А если нет? — спросил Чанс.
— Тогда мы начнем сбрасывать их с бастионов замка, пока не поумнеют.
— Хотелось бы мне думать, что вы шутите, — вздохнул юноша. — Не могу обещать, что сумею защитить вас. Я всего лишь квестор.
— Все в порядке, — утешил его Хок. — Мы изрядно поднаторели в искусстве самообороны. Побеспокойся лучше о том, чтобы защитить королевский двор от нас.
— Я уже беспокоюсь, — откликнулся Чанс. — Поверьте, я уже беспокоюсь об этом.
Оставив позади догорающие палатки таможни, они пустились в путь через Лес. Лесной замок по-прежнему лежал в нескольких днях пути отсюда, но Хок и Фишер не особенно торопились попасть туда. Прошло много времени с тех пор, как они в последний раз любовались сочными красками и великолепием Леса, и супруги наслаждались медленным возвращением старых воспоминаний. Лошади с легкостью следовали по широкой тропе, и хозяева могли спокойно сидеть в седле и глазеть по сторонам.
Стояло лето, и огромные ветви деревьев гнулись под тяжестью листвы. Стволы взмывали в небо, кроны смыкались над головой, сквозь густой зеленый полог листвы проникали толстые столбы золотого солнечного света. Приятно теплый, почти дремотный воздух полнился чистыми, свежими запахами. Птицы пели, насекомые жужжали, и со всех сторон доносились медленные осторожные шорохи, там передвигались олени и другие дикие существа.