— Боже, какая перемена по сравнению с Хейвеном! — наконец подал голос Хок. — Никакой тебе сажи, канализации и колдовства — только лес. Пахнет домом.
— Ты прав, — словно во сне отозвалась Фишер. — Я и забыла, какой он — лес… живой и бесхитростный. Насколько это лучше Хейвена со всей его вонью…
— Поверьте, мы тоже заметили небольшую разницу, — вставил Чаппи, труся рядом с лошадьми. — В Хейвене пахло так дурно, что мне хотелось, чтоб у меня ноздри заросли. Я хочу сказать, я не меньше других люблю иной раз поваляться в какашках, но всему есть предел.
— Славно вернуться, — продолжал Хок, не особенно слушая разглагольствования пса. — Несмотря на все, что здесь случилось, это все-таки мой дом.
— Я-то никогда по-настоящему не считала его таковым, — проговорила Фишер. — Для меня Лес особенный только потому, что здесь я встретила тебя. Я ведь с Гор, забыл?
Хок повернулся в седле и неуверенно посмотрел на нее.
— Можем потом съездить и туда, если хочешь.
— Не хочу. Для меня там ничего нет. А воспоминания о Горах тоже не назовешь счастливыми. Ты мой дом, Хок, — где бы ты ни был.
Они улыбнулись друг другу, а затем некоторое время ехали молча, наслаждаясь звонким стаккато певчих птиц и бесконечным негромким гудением насекомых. Кони неторопливо брели вперед, радуясь отсутствию спешки, а Чаппи тем временем предпринимал короткие вылазки в сторону от тропы в поисках еды и развлечений. Чанс помалкивал, ненавязчиво, как он надеялся, наблюдая за тем, как Хок и Фишер вспоминают, кем были когда-то. Он впервые начал различать в них черты легендарных принца Руперта и принцессы Джулии, которые спасли весь Лес от невообразимых ужасов. Казалось, по мере того как воспоминания возвращались к ним, они становились выше ростом.
— Я знаю это место, — внезапно заявил Хок. — Я уже был здесь, по дороге к драконьей горе. Я так мечтал прославиться, обнаружив и убив дракона. Я думал: если я сделаю это, все проблемы в моей жизни будут решены. Меня оценят по достоинству, я сделаюсь уважаемым, и вся дальнейшая жизнь… Ну, устроится. Я был тогда слишком юн.
— Мы оба были страшно молоды, — сказала Фишер. — А я так боялась своего отца. Герцог Арлик из Герцогства под горой, непререкаемый повелитель всего и вся, насколько хватало его цепких глаз. За исключением, может быть, его собственной семьи. У меня было семь сестер, и все мы искали самоутверждения, каждая по-своему бросая вызов отцу. Когда он отправил меня на смерть в драконью пещеру, я испытала почти облегчение. Это означало, что худшее позади и мне больше не придется его бояться. По крайней мере, оставался шанс, что дракон окажется добрым и убьет меня быстро, вместо того чтобы откусывать по кусочку, как делал мой отец. Интересно, испугаюсь ли я снова, когда увижу его в Лесном замке? Минуло двенадцать лет, и я теперь гораздо старше, чем тогда, но все-таки… Меняется ли наш взгляд на отцов по сравнению с детством?
— По-моему, да, — отозвался Хок. — Нам с отцом так и не довелось по-настоящему узнать друг друга, пока мы оба не стали взрослыми. Только тогда я сумел оценить его по достоинству. А он — меня. Полагаю, это справедливо для многих. Ты никогда особенно не распространялась о своем отце. Трудно поверить, чтобы ты вообще кого-нибудь боялась.
— Ты не знал герцога Арлика, — отозвалась Фишер. — И мне бы тоже хотелось его не знать.
Муж улыбнулся ей:
— Не беспокойся о нем, милая; если он хотя бы не так на тебя посмотрит, я пинками прогоню его по всем лестницам замка.
Жена влюблено посмотрела на него:
— Правда?
— Непременно.
— Вы меня беспокоите, — подал голос Чанс. — Пожалуйста, не забывайте, что герцог Арлик является почетным гостем Лесного двора и ему обещаны все дипломатические права и полная защита от любых форм вреда и притеснений.
— Это все верно, — согласился Хок. — Но я-то ему ничего не обещал! Капитан Хок не является гражданином Лесной страны, так что двор нельзя будет ни в чем обвинить, каких бы ужасов я с ним ни сотворил. Да не кисни так, Аллен! Мы умеем вести себя дипломатично, если потребуется.
— Верно, — поддержала Фишер. — Мы ведь никого из этих солдат на таможне не убили, правда?
— То есть вот как вы представляете себе дипломатичное поведение? — тяжело спросил Чанс. — Не убивать никого по-настоящему?
— Ну, в общем-то, да.
Квестор посмотрел на тропу.
— Будь у меня хоть капля здравого смысла, я бы повернулся и поехал прочь прямо сейчас.
Они продолжали путь через Лес. Проходили дни и Ночи, кругом царили мир и покой. Они никого не встречали, хотя Чаппи всегда где-то находил свежую дичь. Они ели и спали под пологом Леса и звездным небом. Свежие говорливые ручейки, спокойные длинные летние дни… Хок с Фишер начали, почти против воли, расслабляться. В Хейвене они не могли умерить бдительность, даже забаррикадировавшись в своей квартирке. Чанс видел медленную перемену, происходящую в его спутниках, как в вернувшихся с войны домой солдатах, и радовался. Все шло хорошо, пока они не добрались до границ Черного леса.