Вскоре они остановились перед огромными закрытыми двойными дверями. По традиции, никто не имел права входить в зал после закрытия дверей, кроме как по особому разрешению трона. Оттуда отчетливо доносились громкие гневные голоса. Хока посетило сильнейшее ощущение «ложной памяти». Он уже стоял здесь однажды, Юный принц Руперт, в ожидании дозволения предстать перед двором и узнать, какое будущее ему уготовано. В те дни многие имели над ним власть. Большинство этих людей давно мертвы, но, несмотря на это, Хок испытывал непривычную неуверенность, словно холодное дыхание прошлого окатило его из воспоминаний, от которых ему так и не удалось избавиться.
— Они все там, — произнес Магус, разглядывая двери, словно мог видеть сквозь них. — Королева, ландграф, герцог… все сильные мира сего.
— Ландграф? — переспросил сэр Вивиан. — А я и не знал, что он вернулся в замок.
— Он показывается время от времени, — пояснил Магус. — Сэру Роберту всегда есть, что сказать. К сожалению, всем остальным тоже. И все они чересчур заняты борьбой за возможность быть услышанными, чтобы внимать другим. Неудивительно, что они никогда ничего не могут решить. Я часто подумываю, не превратить ли их всех в птиц. По крайней мере, они издавали бы приятный шум. Посмотрим, не удастся ли вам справиться с ними, капитаны. Кто-то же должен это сделать. Пока не настали худые времена.
— Как вы не устаете повторять одно и то же! — проворчал сэр Вивиан. — Но пока вы не будете готовы предоставить более точные данные относительно природы надвигающейся угрозы, вы не вправе винить нас за то, что мы недостаточно серьезно к вам относимся. Если я захочу узнать свое будущее, я попрошу ведунью погадать мне на кофейной гуще.
— Закономерности можно проследить в самых разных местах, — уступил Магус. — Как вверху, так и внизу. Естественное отражает сверхъестественное. Я вижу многое. К счастью, не одновременно. Будущее постоянно меняется, формируемое и определяемое нашими повседневными решениями. Но некоторые вещи неизбежны. Магия уходит из мира, но это тоже можно изменить. На свете нет ничего однозначного — даже смерть при определенных обстоятельствах не является таковой. Верно, капитаны?
Хок и Фишер, однажды умершие в кровавом подвале глубоко под улицами Хейвена, ничего не сказали, хотя многое пришло им в тот миг на ум.
Магус лениво махнул закрытым дверям вялой ручкой, и огромные дубовые створки распахнулись, с грохотом ударившись о стены. Эхо от этого грохота заставило на мгновение смолкнуть ожесточенный рев придворных, и Магус в потрясенной тишине повел своих спутников вперед. Плотная толпа расступилась. Казалось, никто не хотел слишком приближаться к волшебнику.
Хок и Фишер шли сразу за ним, озираясь, чтобы понять, сильно ли изменился тронный зал за время их отсутствия. Широкий просторный зал выглядел почти таким, каким они его помнили, может, стал немного чище, освещенный современными газовыми светильниками взамен старинных ламп с гнилушками. Вечерний свет падал сквозь разноцветные витражные окна, освещая возвышение в конце зала, на котором помещался древний Лесной трон, вырезанный из цельного куска огромного дуба.
Магус остановился на небольшом расстоянии от трона и скинул с плеч плащ. Затем он прошел вперед, оставив плащ висеть в воздухе без видимой опоры.
— Не подходите слишком близко к плащу, — вполголоса предупредил колдун придворных. — Я в последнее время его не кормил.
Он остановился прямо перед троном и отвесил изысканный поклон. Королева Фелиция простым кивком увенчанной короной головы дала понять, что заметила его присутствие. Магус жестом велел Хоку и Фишер подойти, что они и сделали; тщательно обходя висящий плащ. В напряженной тишине они чувствовали устремленные на них взгляды всего двора, но изо всех сил старались не показать этого. Они все же сознавали, насколько важно произвести благоприятное первое впечатление.