В старые времена Сенешаль или один из его людей показывал путь, следуя своему магическому инстинкту и тщательно выверенным картам, но в описываемый период Сенешаль не часто покидал свои апартаменты. Вместо этого он полагался на различные волшебные проводники, направляемые его волей, или на своих людей.
Хоку и Фишер достался яркий огонек, весело подпрыгивавший в воздухе перед ними, словно пламя без свечки. Ему надо было только сказать, куда ты хочешь попасть, и он отводил тебя туда. Вот так все просто. Но Фишер и слышать об этом не желала. Она восприняла — неявку Сенешаля, как личное оскорбление, и потребовала у проводника велеть старику быстро приволочь сюда свою задницу. Последовала пауза, затем проводник голосом Сенешаля ответил:
— Вы не настолько важные персоны. На самом деле в такую рань никто таковой не является, кроме королевы, и, может быть, еще герцога. Я больше не вожу по замку лично. Я очень занят. Не беспокойте меня больше, а то велю проводнику устроить вам расширенную экскурсию по замковой канализации.
Вот и всё.
— Он не сильно изменился, — заметила Фишер. — В точности такой, каким я его помню.
— Тогда он — единственный, о ком это можно сказать, — проворчал Хок. — Перед нами отнюдь не тот замок, который я знал.
— Это хорошо или плохо?
— Не могу пока решить.
— Боже, какой же ты по утрам душный! У тебя все в порядке с пищеварением?
— Ты всегда об этом спрашиваешь, — с достоинством ответил муж. — И ответ всегда положительный.
— Ты стесняешься самых неожиданных вещей, Хок. Нельзя ли сменить тему? Куда мы отправимся для начала?
— Вчера вечером мы все обсудили. В перерывах между твоими жалобами на комковатый матрас. Начинаем с посещения могилы Харальда, забыл?
— Я себя чувствую как покойник, которому дали согреться, а потом позволили снова окоченеть.
Они шли за скачущим огоньком по коридорам замка, направляясь вниз, в глубины, в усыпальницу Лесных королей. Здесь покоились четырнадцать поколений монархов. В последний раз Хок приходил сюда в детстве, когда хоронили его мать, королеву Элеанору. Гигантские размеры помещения внушали скорее благоговение, нежели страх, но все равно Хок для себя решил, что не хотел бы заснуть последним сном в подобном месте. Он сказал об этом королю, и отец его ударил, а затем крепко обнял. Король Иоанн тяжело воспринял смерть жены и держался только благодаря чувству долга.
Хок понимал, что теперь в усыпальнице есть и могила отца, хоть и пустая. Традиции следует блюсти. Руперт не присутствовал на отпевании. Ему казалось более важным убраться вместе с Джулией как можно дальше от замка, прежде чем Харальд доберется до них и убьет. Брат всегда относился к их соперничеству всерьез. А теперь он тоже мертв и лежит в фамильном склепе. От этого Руперт чувствовал себя старым.
Он заметил, что теперь все обходят их с женой за три версты, и это нельзя было отнести исключительно на счет его раздражительности. Он различал страх в глазах встречных, когда они внезапно отводили взгляд. И так было у всех: от самых высокопоставленных придворных до последнего слуги никто не хотел приближаться к Хоку и Фишер. Люди отворачивались и торопились в другую сторону, тут же принимаясь оживленно шептаться, как только приходили к выводу, что отбежали на безопасное расстояние.
— Я все гадала, — когда ты заметишь, сказала Фишер.
— Они боятся нас, — молвил Хок. — Почему? Ладно, мы вчера вечером устроили внушительное представление, но только виновным есть чего опасаться. Мы здесь, чтобы защитить невинных. Они-то не должны от нас шарахаться!
— Всяк в чем-то да виноват, — пожала плечами Фишер.
Хок некоторое время обдумывал ее слова.
— Даже мы? — спросил он, наконец.
Усыпальница Лесных королей располагалась глубоко в скале, на которой в незапамятные времена построили Лесной замок. Вступить под пыльные своды было все равно, что зайти в прошлое, заново открывая историю рода, отпрыском которого являлся принц Руперт. Перед человеком, известным теперь как Хок, простирался гигантский зал. Его бесконечное пространство освещали волшебные голубые огни, которые не замерцают и не потускнеют, пока продолжается Лесная династия.