Его политический консультант Стефан Медлей имел менее запоминающуюся внешность. Довольно полный мужчина среднего роста. Ярко-рыжие волосы и проницательные зеленые глаза, от которых ничего не могло укрыться. С утра до ночи в нем била ключом нервная энергия, и даже когда он просто стоял, казалось, что сейчас бросится на врага и вцепится ему в горло. Будучи несколькими годами старше Адаманта, он обладал и гораздо большим политическим опытом. Медлей всю сознательную жизнь занимался политикой, потому что неплохо разбирался в ней. Он служил консультантом то у одного кандидата, то у другого. Сам же он никогда не участвовал в выборах в качестве кандидата и не хотел этого, оставаясь на вторых ролях. Он не принадлежал ни к какой партии и не имел иллюзий и романтических фантазий. Ему доводилось сражаться по обе стороны политических баррикад — в результате все уважали его, но никто не доверял.
Однажды Медлей встретился с Адамантом и поверил ему, хотя и сомневался в победе его дела. Они стали друзьями, а потом и союзниками — каждый нашел в другом то, чего не хватало у него самого. Адамант доверял Медлею, несмотря на его прошлое. Любой человек должен во что-то верить, даже если сам он сомневается в себе. Начав работать вместе, они стали несокрушимы. Именно поэтому партия Реформ поручила им самую сложную задачу. Адамант сидел за столом в своем кабинете, а Медлей — напротив, примостившись на подлокотнике кресла. Кабинет представлял собой большую уютную комнату с полированной мебелью и мягкими креслами. Превосходные портреты и гобелены украшали потемневшие стены. Пол, покрытый толстыми и мягкими шкурами разных зверей из Нижних Королевств, делал шаги бесшумными. В буфете — вино и бренди в графинах, а также различные холодные закуски на серебряных блюдах. Адаманту нравилось жить со всеми удобствами — возможно, потому, что ребенком ему приходилось обходиться без них. Он взглянул на банковский чек, лежавший на столе, последний из большой стопки, тихо вздохнул и подписал его. Он не любил тратить деньги на взятки.
Сложив все чеки, Адамант протянул пачку Медлею, который положил ее в бумажник не глядя.
— Еще что-нибудь нужно, Стефан — спросил Адамант, мягко потягиваясь. — Если нет, то объявляю перерыв. Все утро я не занимался ничем, кроме канцелярской работы.
— Думаю, что теперь больше ничего, — ответил Медлей. — Джеймс, ты должен более терпимо относиться к канцелярской работе. Победить на выборах можно только в том случае, когда не упускаешь из виду детали.
— Возможно. Но все равно я себя чувствую прекрасно лишь когда мы проводим кампанию на улицах. Ты лучше разбираешься в бумагах, а я — в людях. Кроме того, сидя здесь, я не могу избавиться от чувства, что Хардкастл изо всех сил старается расставить ловушки, в которые мы попадемся.
— Я же говорил тебе, Джеймс: разреши мне заниматься такими вещами. Мы надежно защищены благодаря моим и Мортиса усилиям.
Адамант задумчиво кивнул, хотя его мысли были заняты другим.
— Когда начнут прибывать наши люди?
— Примерно через час.
— Может быть, мне стоит еще раз просмотреть речь?
— Оставь речь в покое. Она хороша. Мы уже десять раз переписывали ее, а перечитывали столько, что от нее тошнит. Произноси слова, взмахивай руками в нужных местах и все время ослепительно улыбайся. Больше тебе не нужно ничего делать. Речь хорошая, Джеймс, одна из лучших, которые нам приходилось сочинять.
Адамант сплел пальцы и задумчиво поглядел на них, прежде чем поднять глаза на Медлей.
— Стефан, меня по-прежнему беспокоит, сколько денег уходит на взятки и… на подарки. Я не верю, что это необходимо. Всем прекрасно известно, что Хардкастла — зверь и головорез, и ни один человек, способный трезво мыслить, не проголосует за него.
— Все не так просто, Джеймс. Хардкастлу всегда удавалось поддерживать статус-кво, а именно это и есть консерватизм. Консерваторы очень довольны им. И большинство консерваторов проголосует так, как скажет им начальство, вне зависимости от того, чье имя в списке. Кроме того, Хардкастл очень строго следит за законом и порядком, отчаянно сражается с рабочими гильдиями, что сделало его другом купечества. Ведь всегда существуют те, кто предпочитает известное зло неизвестному. И если мы собираемся убедить избирателей голосовать за нас, то должны прежде всего развязать себе руки, то есть подмазать нужных людей.