— Да, мне говорили. Что это за озеро?
— Не важно. Будь моя воля, ты никогда бы его не увидел.
Не желая спорить, Леофрик кивнул и сказал:
— Что ж, едем, брат по оружию.
Не удостоив его ответом, Кьярно развернулся на пятках и направился к выходу, бросив через плечо:
— Поехали. Если сейчас не выедем, то к ночи не успеем вернуться, а таким, как ты, ночью в Атель Лорен лучше не соваться.
Леофрик вздохнул и последовал за грубияном Кьярно, который быстро зашагал по коридору, образованному густыми зелеными зарослями. Кьярно говорил на языке людей довольно бегло, и все же в его интонации сквозила некоторая чопорность, характерная для всех эльфов. Между собой они говорили очень быстро, с напевными интонациями, а язык людей считали трудным и неприятным для слуха.
В воздухе разносился аромат листвы, над головой Леофрика все так же кружили его старые приятели — зеленые огоньки.
Кьярно быстро свернул куда-то в сторону, и Леофрик, к своему огромному удивлению, увидел широкую поляну; в воздухе сильно запахло древесной корой и соком растений; вокруг кипела бурная жизнь.
Леофрик резко обернулся, стараясь понять, каким образом они сюда попали: позади не было ни двери, ни хоть какого-то выхода. Молодые саженцы и толстые стволы могучих деревьев — вот и все, что он увидел, и снова им овладел страх перед действием странной лесной магии.
Что же это за существа такие, которые так ловко умеют обманывать зрение и слух?
Вдруг где-то рядом раздалось радостное ржание, и Леофрик, забыв о своих страхах, улыбнулся, увидев знакомый силуэт Ташена. Конь выглядел испуганным; его замечательного желтого чепрака на нем не было. Кайрбр, старый суровый воин, держал его под уздцы. Леофрик заметил, что одну ошибку старый вояка все же допустил: намотал повод себе на руку, — такого не сделал бы даже грум-новичок. Испугайся лошадь сейчас, шарахнись она в сторону — и рука Кайрбра была бы вывихнута.
Рядом стоял Кьярно, подзывая к себе эльфийского коня с бледно-желтой гривой. Шея животного была покрыта куском блестящей ткани, заплетенные в косы хвост и грива были украшены гирляндами цветов; Леофрика неприятно удивило это пышное, яркое и, на его взгляд, совершенно ненужное украшение. Конечно, нести на себе тяжеловооруженного рыцаря этот легкий тонконогий конь не смог бы, и все же это было невероятно красивое животное.
Кайрбр, с лица которого не сходило откровенно враждебное выражение, отпустил повод, позволив коню подбежать к хозяину, а Леофрик вновь задумался над тем, чем же он мог так оскорбить эльфов. Может быть, самим своим присутствием в их лесу?
— Спасибо, — сказал он Кайрбру, подбирая поводья. Кьярно уже вскочил на своего коня. — А где чепрак? — спросил Леофрик, потрепав Ташена по шее.
— Я его выкинул, — ответил Кайрбр. — Он слишком бросался в глаза; не стоит привлекать к себе внимание, человек.
— Бросался в глаза? — спросил Леофрик, покосившись на лошадь Кьярно. — А ваш конь не бросается? Да на открытой местности его видно за десять миль!
— На этом коне ездит один из азраи, а ты для Атель Лорен чужак, — сказал Кайрбр и, повернувшись, зашагал прочь.
Тут же забыв о выброшенном чепраке, Леофрик вставил ногу в стремя и вскочил на своего Ташена, наслаждаясь несколько подзабытым ощущением силы и безопасности, когда находишься в седле.
Перебирая поводья, Леофрик заметил, что на коне эльфа не было никакой сбруи: ни уздечки, ни седла — ничего. Теперь понятно, почему Кайрбр так беспечно обращался с поводьями.
Странное это было чувство — сидеть на лошади и не быть одетым в доспехи, не ощущать их тяжести. Леофрик оглянулся на Кьярно: тот управлял своим конем без помощи шпор и повода, животное слушалось его так, словно они с Кьярно были единым целым.
— Красивый у тебя конь, — заметил Леофрик.
— Красивый, — согласился Кьярно. — А твой такой… сильный.
Леофрик погладил Ташена по шее:
— Да, очень сильный. Он из королевских конюшен; говорят, в нем течет кровь самого Тамазина.
— Кто это?
— Тамазин — это знаменитый скакун, на котором ездил король Шарлей. Он участвовал в битве на Кровавой реке, что в Пограничных Княжествах, где королевское войско встретилось с ордой орков, — ответил Леофрик с гордостью. — Этот великолепный конь был трижды ранен стрелой, но не сбросил своего хозяина и продержался до самого вечера. Когда же битва закончилась, король, вернувшись домой, велел отвести своего верного скакуна в конюшню и приказал холить и лелеять его до тех пор, пока не перестанет биться сердце этого благородного животного.