— Не понимаю.
— Она дочь правителя Олдельда, а твоя жизнь в его руках. Ему не понравится, если его дочь потянется к человеку.
— Ясно, — кивнул Леофрик. — Спасибо за предупреждение. Скажи, почему тебя называют Гончей Зимы?
Кайрбр помолчал, а затем улыбнулся и сказал:
— Я первый воин правителя Олдельда, воин Вечной Стражи, я преследую врагов моего клана. Тот, кто посмеет разгневать моего хозяина, будет иметь дело со мной и не уйдет от расплаты.
Леофрик понимающе кивнул. Скажи это кто-то другой, он счел бы его бахвалом, но он видел Гончую Зимы в бою и потому знал, что старый воин говорит чистую правду.
— Вечная Стража — это название армии Атель Лорен? — спросил Леофрик, указывая на тело мертвого воина.
— Армии? — удивился Кайрбр. — У нас нет армии, человек. Мы все обязаны защищать свою землю, каждый эльф умеет обращаться с луком и стрелами. Нет, Вечная Стража — это не армия; мы все охраняем лес, когда наступает долгая зимняя ночь и когда засыпают ветви и листья. Наш долг и почетная обязанность — охранять каждый священный уголок нашего леса и тех, кто в нем живет.
— Это трудно, — заметил Леофрик. — Но и почетно, как мне кажется.
— Это великая честь — стать воином Вечной Стражи; ее удостаиваются только самые искусные воины. Встретить свою смерть, сражаясь за Атель Лорен, — вот о чем мечтают наши воины, — сказал Кайрбр. — Но ты, как я посмотрю, тоже разбираешься в подобных вещах.
— Разбираюсь, — сказал Леофрик. — У нас воин может стать рыцарем лишь после того, как совершит множество подвигов. Королю нужны только лучшие воины, люди мужественные и благородные, и в этом смысле рыцарям Бретонии нет равных.
— Значит, ты был великим воином?
— Воином, да, — кивнул Леофрик. — Что же касается величия… я неплохо владею мечом и пикой, но не стану об этом распространяться, чтобы не прослыть пустым хвастуном.
— Слова истинного воина, — лукаво усмехнувшись, сказал Кайрбр. — Того, кто не привык бросаться словами.
Речи Кайрбра пришлись Леофрику по душе; нет, этот эльф и в самом деле прирожденный воин, к тому же он мудр и опытен. Глядя на царственный профиль Гончей Зимы, Леофрик подумал о том, как трудно представить себе, что этот гордый старик с тихой и мягкой речью связан кровными узами с резким, задиристым Кьярно.
— Возможно, все воины в этом мире похожи друг на друга, — задумчиво сказал Леофрик.
Кайрбр покачал головой:
— Уважение — это одно, но воины не только воюют. Ты — человек, я — эльф, и мы совершенно разные. Мы понимаем друг друга, говорим на одном языке, мы оба смертны, но наши народы никогда не смогут понять друг друга.
— И это очень плохо, — сказал Леофрик. — Мы могли бы многому научиться друг у друга.
— Не думаю, — ответил Кайрбр и строго посмотрел на Леофрика. — У вас, людей, нет ничего, что было бы интересно нам, к тому же мы вовсе не хотим становиться частью вашего мира. Пусть все будет так, как есть.
— Что ж, пусть будет так, — проговорил Леофрик, и Кайрбр уехал вперед, чтобы возглавить колонну.
Леофрик обернулся и посмотрел на Кьярно и Морвхен, затем остановил взгляд на Тифейн; рыжеволосая служанка, заметив, что он на нее смотрит, улыбнулась. Кьярно немного пришел в себя и тихо разговаривал с Морвхен, время от времени бросая осторожные взгляды по сторонам.
Леофрик не знал, что ввергло юного эльфа в такую дикую ярость на берегу Хрустального озера, не верил он и в то, что старый воин Кайрбр когда-нибудь смягчится и станет относиться к нему дружелюбнее.
Впрочем, все эти вещи его совершенно не касаются, и раз уж он решил покинуть Атель Лорен — к черту все предсказания Найет, — то и нет смысла ломать над этим голову.
Что там на душе у Кьярно, что его гложет — это уж его дело.
И, решив больше об этом не думать, Леофрик стал смотреть вперед, на тропу, по которой они ехали, и слушать ритмичную песню леса, которая увлекала его за собой.
Чтобы привести в Коэт-Мару, а оттуда — в родные края.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Когда впереди показались знакомые арки из переплетенных зеленых веток и листьев, Леофрик неожиданно для себя почувствовал радость, словно увидел башни Каррарского замка. Такое чувство он обычно испытывал, когда возвращался из очередного похода. Его ждал родной дом, где ему было так хорошо…
Ленты, украшенные драгоценными камнями и золотом, тихо звенели, покачиваясь на ветру, когда колонна эльфов въехала в селение под звуки печальной похоронной песни. Голос, звучавший из леса, затих, и у Леофрика появилось странное ощущение — словно он внезапно попал в другое время года.