— Почему же, не только, — ответил Леофрик. — Если я гость или проситель. Но если пленник — никогда.
— Ах вот оно что… — произнес Ворон Бури и улыбнулся, широко раскинув руки. Его улыбка была такой лучезарной, что Леофрик не удержался и тоже улыбнулся в ответ. — Так ты считаешь себя пленником?
— А разве нет?
— Нет, — ответил герольд, качая головой. — Ты гость Атель Лорен, хотя — ради твоей же безопасности — тебе не следует ходить по лесу без разрешения правителя Олдельда или самих деревьев.
— Не знаю, кого вы называете пленником, но, если я не могу свободно передвигаться по лесу, кто же я тогда?
— В твоих словах есть доля правды, — заметил Тэрин Ворон Бури и бросил быстрый взгляд на Кьярно, — но Коэт-Мара не тюрьма, если только ты сам не сделал себя пленником.
Олдельд быстро заговорил на эльфийском языке. Выслушав его, Тэрин сказал:
— Правитель Олдельд благодарит тебя за спасение служанок своей дочери. Чтобы сражаться со зверями Хаоса, нужны смелость и великое мужество. Он рад, что у людей еще сохранились эти качества.
— Госпожа Тифейн уже благодарила меня за спасение, а благодарность женщины — высшая награда для рыцаря.
Слегка поклонившись Леофрику, Тэрин Ворон Бури сказал:
— Ты человек, который знает цену благородству. Тем не менее правитель Олдельд не считает, что находится у тебя в долгу, и все же дарит тебе свое гостеприимство на то время, что ты проведешь среди нас.
Леофрик вопросительно взглянул на Найет, подумав, что гостеприимством Олдельда он обязан в основном ей. Хотя, как он успел заметить, отношения между правителем и провидицей были несколько натянутыми.
— Помимо этого, — продолжал герольд, — правитель Олдельд приглашает тебя на Праздник Зимы, где танцоры войны из рода Красного Волка представят Танец Времен Года.
Эти простые слова почему-то заставили Леофрика поежиться от страха. Возможно, на него подействовало упоминание имени Красный Волк.
Преодолев замешательство, Леофрик сказал:
— Передай господину правителю мою искреннюю благодарность и скажи, что я воспользуюсь его приглашением и щедрым гостеприимством.
Широко улыбнувшись, Тэрин перевел эти слова Олдельду, и тот, слегка кивнув и не сказав ни слова, развернул коня и поехал прочь. Герольд вскочил на своего коня и поехал за своим господином. За ними последовали Кайрбр и воины Вечной Стражи.
Когда правитель и его свита удалились, Найет приблизилась к Кьярно и стала что-то тихо ему говорить. Ее лицо было печально.
Кьярно резко мотнул головой и что-то ответил, после чего вскочил на коня и скрылся в лесу, оставив Найет наедине с Леофриком.
— Что ты ему сказала? — спросил рыцарь.
— Ничего, — ответила провидица. — Ничего важного.
Леофрик тоже вскочил в седло, провел рукой по волосам и принялся стряхивать с одежды грязь и травинки.
— Похоже, твоя идея послать меня на берег Хрустального Озера успеха не имела, — заметил он.
— Я так не думаю, Леофрик, — ответила Найет странным, чужим голосом… глядя не на рыцаря, а куда-то сквозь него. — Мне кажется, что все получилось именно так, как я задумала.
— И что это означает?
— Это означает, что на свете существует много вещей, которые должны произойти, прежде чем будущее выберет ту тропу, по которой оно должно следовать, — ответила Найет, а Леофрик не совсем понял, кому она это сказала, — ему или самой себе.
Теперь шатер из зеленых листьев он видел отчетливо, а не смутно, как тогда, когда впервые проснулся здесь и встретил эльфов. Там, где раньше он улавливал лишь игру природы, теперь была заметна рука искусного мастера, склонного к изяществу во всех его проявлениях.
Сквозь ветви деревьев пробивался вечерний свет, слышались мелодичные голоса, пахло осенней листвой, землей, нагретой летним солнцем, и веяло зимним холодом, у Леофрика появилось странное ощущение — словно он теряет чувство времени.
— Пора прощаться с эльфами, — прошептал он и, подойдя к Ташену, вынул у него из пасти удила.
Затем огляделся в поисках подходящей ветки, к которой можно было бы привязать коня, но не нашел. С удивлением он проследил взглядом за своими постоянными спутниками — зелеными огоньками, которые с писком пронеслись мимо него и исчезли в ветвях ближайших деревьев. И тут же деревья закачались из стороны в сторону, зашелестели и вдруг стали менять форму, превращаясь в одну толстую корявую ветку; еще немного — и перед Леофриком стояла отличная коновязь.