Возвращаясь в Коэт-Мару, Морвхен, которая к этому времени окончательно успокоилась, неожиданно подумала о том, кто первым испытает на себе гнев ее отца, если человека убьют духи леса.
Разумеется, Кьярно.
И Морвхен, издав боевой клич, пришпорила лошадь и поскакала на поиски возлюбленного.
С отъездом Морвхен лес кругом словно сделался темнее и даже свет луны из мягкого и серебристого превратился в белый и зловещий. Там, откуда раньше исходило мягкое тепло ночи, теперь веяло могильным холодом.
— Глупо, — бормотал Леофрик, — как глупо.
Неужели лес почувствовал, что между ним и эльфийской принцессой произошла ссора? Неужели из-за этого откажет ему в гостеприимстве, которое так щедро расточал в Коэт-Маре? Если так, то нужно торопиться.
Леофрик въехал в самую чащу; луна скрылась за облаками, повалил густой снег, и тропинки было почти не видно. Со всех сторон слышались шуршание и писклявый шепот, и от этого Леофрику становилось еще тревожнее.
Одной рукой он придерживал поводья, другой крепко сжимал рукоять меча. С дерева раздалось уханье совы; опустившись на нижнюю ветку, птица стала разглядывать Леофрика своими круглыми, как блюдца, глазами. Не обращая на нее внимания, он поехал дальше, внимательно вглядываясь в мелькающие в зарослях тени.
Каждый звук, будь то хруст ветки или шуршание листьев, заставлял Леофрика вздрагивать, ибо он еще не забыл, как в лапах лесных монстров погибали его солдаты. На тропинку выполз густой туман и заклубился вокруг стволов огромных деревьев.
«Я рыцарь Бретонии и слуга Владычицы Озера, и со мной ничего не случится».
Ташен тихо заржал от страха, и Леофрик почувствовал, как к нему подбираются предательский страх и предчувствие чего-то ужасного, что невозможно назвать или объяснить. В лесной чаще что-то шуршало, шептало, шипело, — казалось, эти звуки исходят от самого тумана.
Вдруг что-то громко хрустнуло, и толстая ветка ударила его по лицу; в воздухе тут же сверкнул меч — и только тогда Леофрик понял, что это вовсе не нападение. Это был его собственный меч, который он так и не убрал в ножны.
«Я рыцарь Бретонии и слуга Владычицы Озера, и со мной ничего не случится», — повторил он про себя, отчаянно желая, чтобы слова молитвы сбылись в этом темном и страшном лесу.
Ташену было все тяжелее продираться сквозь густой подлесок; с каждым ярдом ветви и корни становились все толще, а кусты — гуще. Леофрик отводил в сторону толстые ветки, отцеплял от доспехов длинные шипы и колючки. Хотя меч он держал наготове, рубить кусты ему не хотелось; чутье подсказывало рыцарю, что делать этого не стоит.
Снова заухала сова; Леофрик взглянул вверх: птица сидела в ветвях у него над головой.
— Говорят, ты мудрая птица, друг мой. Может быть, ты знаешь, как мне выбраться из этого трижды проклятого леса?
Птица не ответила, и Леофрика это слегка удивило, поскольку в Лоренском лесу, как он уже мог убедиться, птицы и звери умели разговаривать. Птица повернула голову вправо, потом влево, и Леофрик решил, что она отрицательно качает головой.
Забыв о страхе, рыцарь рассмеялся и сказал:
— А что, может быть, ты и в самом деле мудрая птица.
Сова дернула головой вверх и вниз, и Леофрик сразу забыл о своем веселье, решив, что птица просто за ним наблюдает. Он отвернулся от нее и поехал дальше.
Луна выплыла из-за туч, и стало очень холодно; лунный свет, холодный, как ледяная вода, обжигал тело, проникая до костей; казалось, к Леофрику прикасается сама смерть. Крадущиеся по пятам тени подобрались еще ближе; впереди, в клубах серебристого тумана, притаилось что-то ужасное.
Сухие листья шелестели по шлему рыцаря, сучья цеплялись за доспехи, корни хватали коня за ноги. Желание покинуть Лоренский лес было велико, но Леофрик все чаще спрашивал себя: куда и зачем он едет? И может быть, стоит вернуться?
Жуткое шипение, поднявшееся из тумана, означало одно: времени на раздумья у него больше не осталось — слишком поздно. Вокруг зашевелились страшные тени, замелькали бледные призраки, послышался скрипучий смех, злобный и ядовито-насмешливый.
Тяжело дыша, чувствуя, как отчаянно бьется в груди сердце, Леофрик собрался с силами и крикнул:
— Меня охраняет Владычица Озера, и если вы ищете смерти, то подходите, встретимся лицом к лицу!
Но едва он произнес эти слова, как туман рассеялся, и за деревьями вспыхнул ослепительно-яркий свет.
Вскрикнув, Леофрик закрыл глаза рукой, не в силах выдержать сияния, от которого ночь превратилась в день.