Отчаянно цепляясь за жизнь, плача от собственного бессилия, он снова попытался заговорить — и увидел, что призрак слегка кивнул; значит, его поняли.
Кэлас Легконогий умер, зная, что свой долг он исполнил до конца.
С грустью смотрел дух Леофрика на угасший огонек жизни эльфа; храбрый воин умер. Кровь растерзанных лесом воинов, разлившаяся по снегу, была похожа на расплавленное золото, и сердце Леофрика бешено забилось, словно где-то рядом застучал тяжелый молот.
И вдруг лесная поляна исчезла, а сам он стремглав полетел через лес, чтобы вернуться в собственное тело. Когда его душа втиснулась в тугую оболочку из костей и плоти, Леофрик дико вскрикнул, перекатился на бок, и его стошнило.
Желудок судорожно сжимался до тех пор, пока в нем не осталось ни капли эльфийского вина; после этого Леофрик немного пришел в себя, чувствуя огромную слабость и усталость. Во рту стоял отвратительный привкус рвоты; рядом раздался голос Кьярно:
— Может быть, это научит тебя не прикасаться к нашему вину.
Леофрик попытался встать на ноги.
— Нет, — тяжело дыша, забормотал он, — нет, нет, нет…
— Что «нет»? — спросил Кьярно. — Как ты себя чувствуешь?
— Они идут сюда! — крикнул Леофрик. — Они идут, чтобы убить вас!
— Что? Кто идет?
— Воины Лайту, — сказал Леофрик, шатаясь, как пьяный. — Он их выследил.
— Кто? О чем ты говоришь? — спросил Кьярно.
— Его звали Легконогий, — ответил Леофрик и расплакался. — Кэлас Легконогий. Он их выследил, а потом умер, когда пытался добраться до Коэт-Мары, чтобы вас предупредить.
— Легконогий? — повторил Кьярно. — Ты видел Кэласа Легконогого?
— Да… они идут сюда! — снова крикнул Леофрик. — Скорее предупреди своих!
Бросив Леофрика, Кьярно со всех ног побежал к правителю Олдельду.
— Вот что получается, когда в Атель Лорен пропускают людей, — сказал правитель Валас, качая головой, и отхлебнул вина. — Твой дом превратился в убежище для отщепенцев, негодяев и животных, Олдельд.
Правитель Олдельд сдерживал гнев, что давалось ему с большим трудом; на протяжении всего праздника Валас донимал его оскорблениями, колкостями и даже скрытыми угрозами. Сцена с Леофриком, которого Кьярно выволок из зала, как куль, только подлила масла в огонь.
Но Валас был гостем в его доме, поэтому Олдельду оставалось лишь стискивать зубы и терпеть.
— Странное наступило время, Валас, — сказал он. — Мне самому не нравится этот человек, но он опытный воин и сражается хоть и грубо, но хорошо. Гончая Зимы говорит, что в сражении с тварями Хаоса человек проявил мужество и храбрость.
— Ого! — усмехнулся Валас. — Неужели Гончая Зимы так постарел, что теперь ему нужна помощь человека? В таком случае будущее азраи действительно печально.
Олдельд бросил быстрый взгляд через плечо на Кайрбра, но старик, казалось, не расслышал насмешки.
— Клыки Гончей Зимы по-прежнему остры, Валас.
— Посмотрим, — тихо заметил Валас. — Впрочем, это уже не имеет значения.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, что пришло время рассчитаться с моим кланом за нанесенное ему оскорбление, — сказал правитель Валас.
Стараясь говорить спокойно, Олдельд сказал:
— Валас, зачем нам становиться врагами? У вас увели лошадей, это мне известно, но я уже наказал Кьярно за его беспечность.
— Нет, Олдельд, была пролита кровь, и наш спор можно уладить только кровью.
— Не понимаю, — сразу насторожился Олдельд. — Когда была пролита кровь? И чья?
— Моего сына Ланейра, — прошипел Валас. — Когда он преследовал вора, укравшего наших лошадей, то случайно попал на поляну, где властвуют темные силы, и лес отнял у него жизнь.
Олдельд похолодел. Внутреннее чутье подсказывало ему, что сейчас случится что-то ужасное.
Стараясь не показывать беспокойства, он сказал:
— Я не знал об этом, Валас. В сердце моем печаль, я тоже скорблю о твоей потере. Скажи, что я могу для тебя сделать?
— Сделать, Олдельд? Ты можешь для меня что-то сделать?! Неужели ты наделен такой силой, что, как Повелительница Ариель, способен воскрешать мертвых?
— Нет, конечно нет, но я могу…
— Ты можешь вернуть мне сына, Олдельд?! — с холодной яростью спросил Валас и плотнее завернулся в свой серый плащ. — Можешь?