Начавшийся пожар Астерот купировал небольшими барьерами из Инфернальной Материи, не давая огню прорваться. Огонь, поглощая разлитую под факелами жидкость, разрастался на глазах, но всё-таки оставался в трёх оранжевых сферах.
Воины, освобождённые от пут, рванули к Астероту, а девчушка позади них радостно засмеялась и захлопала в ладоши.
— Ваша смерть будет мучительно долгой! — Протянула она, направляя руку в сторону извивающегося на подносе эльфа. Зал прорезал резкий крик, и Астерот даже не сразу понял, что это кричал мужчина. Не желая даже смотреть на то, что молодая садистка творила со своим собратом, маг начал плести сразу несколько заклинаний. Трое воинов вдруг застыли, осветив пространство вокруг себя красным, а затем метнулись к Астероту, разрубая все плетения. Тёмный, не ожидавший этого, отпрянул, на одних инстинктах послав в светящихся эльфов чёрные ножи. Материя вонзилась всем троим в грудь, но не нанесла хоть сколько-нибудь значимых повреждений.
Остальные воины медленно окружали их. Они не нападали, уйдя в оборону: зачарованные болты Лиры отбивали мечами или багровыми разрядами, вырывающимися из их рук. Девушка, заметив отсутствие результата, развернулась к троице, связавшей боем Астерота.
Тёмный еле успевал уклоняться от так и норовящих разрезать его плоть мечей и летящих в разные стороны бордовых плетей. Его теснили к стене, и маг сам это понимал, но Материя не могла убить этих существ: ни чёрные лучи, одним из которых он чуть не разрезал Осквернённого напополам, ни веер из крошечных лезвий не наносили им достаточно повреждений, чтобы нечестивая магия покинула их тела. Многочисленные раны не мешали им исполнять данный им приказ.
К моменту, когда Астерот почти упёрся в стену, Цит установил-таки контакт со священным деревом. Ствол задрожал, закачались на стенах ещё висящие факела и картины. Колдунья обернулась, испуганно обводя взглядом зал. Её руки дрожали, и на пол с грохотом упала сковородка, которой она до этого прижигала раны эльфу.
— Кт-то из вас обратился к поганому дереву?! — Закричала она, взлетая над полом. Стоило ей оторваться от земли, как её саму закидало из стороны в сторону, и она, чудом не упав на стоящий позади неё стол с жертвами, приземлилась обратно на доски. — Кто помел говорить с деревяшкой?! — Голос колдуньи, пытавшейся казаться спокойной, дрожал сильнее, чем дерево.
— Линэлан давно хотел сбросить оковы Скверны, опутавшей его и весь этот город, так что я просто ему помог. — Цит с трудом поднялся, еле держась на ногах. Когда дерево затряслось, сражение остановилось само собой: все замерли в страхе, что сейчас на них что-нибудь, да упадёт. — Как вы посмели пропитать некогда священное место Скверной?! — Глаза полуэльфа горели зелёным, затмевая спрятавшийся в глубине золота зрачок. — Вы предали свой народ, своих друзей и близких, своих матерей и отцов! Вы пошли против своей природы и за это должны быть наказаны!
Дерево затряслось сильнее, будто соглашаясь со словами Цита. Снаружи послышался оглушительный треск, а затем на землю упало что-то большое. Потом ещё раз, а затем из-за двери донёсся тихий гул.
— Священная Роща избавится от захватившей её Скверны! Сегодня!
Он встал в полный рост и гневно посмотрел на Осквернённых, окруживших троицу. Под его взглядом искажённые Скверной эльфы тушевались, словно их прогнившие Души были способны испытывать хоть какие-то эмоции. В этот момент ствол пронзили сотни зеленоватых нитей. Они извивались, причудливым узором оплетая стены и пол, заползая по доскам на обувь Осквернённых. Пропитавшиеся Скверной эльфы бились в конвульсиях, кричали, медленно опускались на пол, не издавая больше ни звука. Их тела менялись вместе с текущими из глаз чёрными слёзами: гипертрофированные конечности уменьшались, третьи руки и ноги втягивались обратно в тела, а затем, когда мощный толчок сотряс дерево, вслед за ним раздался дикий рёв.
Сразу стало холодно, пространство посреди зала начало искажаться, сворачиваясь в одну точку и одновременно убегая из неё. Прямо в воздухе начали набухать сосульки, по полу застучали мелкие градинки. Задул непонятно откуда взявшийся ветер, закручивающий пространство и взбесившуюся погоду в безумный танец.
Всё это время нечто ревело, задыхаясь от боли. Казалось, что из этого рёва в центре пространственного коллапса рождалась чёрная точка, откуда потянуло даже не холодом, а чем-то непередаваемо ужасным.