— Давай! Вставай! Пошли в гостиную, посмотрим фильм. И сегодня больше двух бутылок мартини ты не выпьешь!
Мы перешли в гостиную, я села у бара, пока Дилан, одетый в тонкий белый свитер и ситцевые черные брюки, перетаскивал подушки в центр в углублении. Он раскладывал их методически, рядом с огромной телевизионной панелью. Пока он заботился о нашем вечере, я слила остатки мартини и улучив момент, пока наставник отвернулся, и использовала арии. И быстренько достав бутылку виски из холодильника, плеснула в мартини. Я не мастер, конечно, смешивать коктейли. Но идея показалась хорошей, я оглушила стакан мартини и поймала взволнованный взгляд Дилана.
— Это всего лишь мартини…
— Да. Конечно, — он поманил жестом к себе, я забралась в углубление в центре гостиной, натянув на колени плед. Пока Дилан возился с интерактивной системой интерфейса телика, я посмотрела через стекло, повсюду темнел океан, заметные волны с белыми гребешками, но для Лэнда они были вообще не ощутимы. Мы всегда с Сиджей, сидя здесь, окруженные зеркальными стенами, представляли себя в центре океана. Неровные края горизонта окрасились в ало-розовый цвет с оранжевыми бликами. Солнце висело, как огромный красный шар над поверхностью воды.
— Дилан. Кем ты нас считаешь? Монстрами-воспитанниками? Или же игрушками? Или же просто цепными собачками? — вдруг похолодев, спросила я. На экране заиграла заставка. Он выбрал какой-то ужастик. Мало ему ужасов в реальном мире, так он решил и кино про них посмотреть.
— Я никогда не считал вас чудовищами. Вы мне как… — он осекся. Сказать «дети» было бы как-то не этично. — Ты и Сиджей — самые дорогие существа для меня! — он расплылся в улыбке и плюхнулся рядом.
Это звучало и оскорбительно и в тоже время по-детски наивно. Существа? Хм… Даже не знаю, может монстры все-таки лучше звучит? Но, вероятно, подействовала смесь виски с мартини — я не хотела на него злиться. Он включил фильм и даже умудрился положить руку на мое плечо. В другой раз я бы прибила его на месте. Пришел Маврик и разлегся у меня в ногах. Я вообще не хотела вдаваться в подробности фильма. Голоса звучали отдалено, и вдруг послышался грозный рык Мавра. Дилан поставил на паузу, а я перевела взгляд на животное. Он вытянул шею и угрожающее скалился, глаза смотрели куда-то назад. Я привстала и взгляд скользнул по темному экрану. Внутри все заледенело. В отражении стояла фигура Сиджей.
Я скинула руку Дилана и вскочила так быстро, что чуть не отдавила ему все конечности. В растерянности я смотрела на нее. Это была вроде бы Сиджей. Она выглядела так же, когда просыпалась после сна в водной могиле — голая, с мокрыми длинными волосами. Однако, ее голубые глаза, в них будто отражалась тьма и отчаянье. На ее лице не было привычного пофигизма. Это не Сиджей. Это вроде бы она внешне, но внутренне, она словно не она…. Кто-то другой. В глазах этой девушки была печаль, боль и наконец, венец отчаянья — ненависть.
— Скучали, смотрю… по мне… голубки… С каких пор мы дружим с Диланом, сестренка? — поменялся и тон голоса. Грубый, холодный, отталкивающий. В нем сочилась ненависть. Она излучала ненависть.
— Сиджей! — я дернулась, но тут же остановилась. Она замотала головой с довольной ухмылкой.
— Обойдемся без слезливых объятий и бурного выражения радости. И перейдем к главному… — на ее теле будто бы из воздуха стали появляться темные лоскутки. Сначала плечи, шея, затем торс и ноги обтянул сплошной кожаный материал, черного цвета. — Не могу же я начать нашу милую беседу голой. Что смотришь, сестричка? Это проекция. Я и тебя так научу, но позже… — пояснила она. Дилан, поднявшийся, не в силах вымолвить не слова, смотрел на нее так, как будто увидел призрака нашего деда, не меньше.
— Сид… Ты вернулась? Это правда, ты? — словно выражая мои мысли, спросил Дилан. И тут же заметила улыбку в глазах Сиджей. Наши мысли, она может их читать. Но это не правда! Сиджей глушила наши мысли и предпочитала их не слушать. Как она могла их прочесть сейчас?