Буря стихла к утру, мы больше не разговаривали. Темы исчерпали себя. Меня лихорадило, я находилась в полузабытье. Чёрные ботинки оказались у моих глаз, кто-то закинул меня на носилки и понёс. Яркое солнце опалило кожу, руки безвольно свисали с импровизированного ложа, у меня не осталось сил поднять их наверх. Мерещились птицы, звуки двигателей, лай гончих. Смешались явь и сон.
Лицо накрыли светоотражающей маской, кто-то держал мои руки, шагая рядом. В нос ударил запах плесени, стало зябко и темно. Я бредила, зовя маму. Касалась земляных стен, с которых падала насыпь. Потолок кружился так, что я думала о полёте.
Наконец, меня переложили на кровать. Сделали укол. Долгожданное забытьё унесло в приятное сновидение детства. Очнувшись, я соскочила с постели, видя мелькающие точки перед собой. В помещение тускло горела настольная лампа. Дверь была закрыта снаружи. Посетители не заставили себя ждать. Бородатый маг, провожающий нас в деревню, остановился возле кровати. В руках он держал мой рюкзак.
- Открой, — приказал он. – Лукреций не станет нянчиться. Открой по-хорошему.
Я проигнорировала его слова, хмыкнула и отвернулась к стене. Силы возвращались ко мне, а резерв постепенно наполнялся.
- Вставай. Пусть сам разбирается.
Бородач повёл меня по длинным, узким коридорам. По всей видимости, я находилась в камере. За решёткой сидело множество истощённых людей, они провожали меня обречённым взглядом, не сулящим ничего хорошего. На некоторых узниках стояли отметины, как на домашнем скоте. У части сокамерников были исполосованы спины.
Невыносимо пахло испражнениями, потом и тухлятиной. В отдельных клетках я заметила детей. Меня затошнило после увиденного ужаса. Желудок вывернуло наизнанку. Боевик не повёл даже бровью, он казался равнодушным к людской боли.
Через коридоры мы вышли на расчищенную улицу, выложенную камнями. Пересекли несколько кварталов, пока не упёрлись в чудаковатое здание. Оно выглядело контрастно по сравнению с камерами, местами блестели полудрагоценные лепнины.
Внутри стоял полумрак. Лукреций хлопнул в ладоши, заметив бородача. Тот кинул рюкзак мне под ноги. Доложил о неповиновении, отходя в сторону.
- Ну зачем ты так? Лика Грей? Я потратил на тебя лекарство, проявил гостеприимство, а ты? Неблагодарная. Отдай кристалл, и я буду к тебе милостив, — заливал маг, пытливо заглядывая в лицо. – Молчишь.
- Где жители? О ком ты так заботишься? Ну? Здесь пусто! – подметила я, испытывая гнев. – Так кто из нас лжец? Дети, невинные дети заперты в клетках! Люди, словно животные, вынуждены сидеть в камерах! Да там неимоверная вонь!
- О, умная. Пойдёшь советницей? Организуешь досуг рабов, — издевался Лукреций. – Знаешь, Айврам с радостью отбыл с мамочкой. Твоя команда сбежала, но это не суть. Ты-то останешься! Правда, дорогуша!?
- Обманщик! Ты захотел использовать огненный кристалл, чтобы отомстить отцу, не о ком и не собирался заботиться! – осенило меня.
- Всё, хватит. Довольно, — закапризничал маг. – Что с того? Я стану единственным королём Леуреста. Наместник и не нужен. Открывай рюкзак, я долго ждал, пока ты очнёшься.
Лукреций двинулся ко мне, сжал подбородок и посмотрел в глаза.
- У, командирша! Да ты пылаешь! Айврам сказал, что Лика Грей стражница ночи с даром воздуха. Я подготовился, заблокировал стихию. Так что, увы. Поднимай гребённый рюкзак и отдай кристалл! – взбесился он.
- Хочешь забрать мои вещи? Устроить ад в пустыне, будто и без тебя его недостаточно? – Ярость захлестнула меня, вызывая ток в крови. По венам тёк расплавленный огонь, теперь я знала, что чувствуют маги огня. – Не бывать этому!
Вскинув руки, я влепила звонкую пощёчину Лукрецию, оставляя ожог на его щеке. Он изумлённо смотрел на меня, никак не ожидая мощного отпора. По правде говоря, я и сама не ведала, на что была способна до этой минуты. Но те люди, измученные и поверженные, вызвали во мне бурю эмоций. Человек не должен так страдать. Никто не имеет права удерживать других взаперти.
Пламя объяло всё тело, я забросила рюкзак за спину, пульнула огонь на бородача и Лукреция. Усатый кинулся на меня с кулаками, я быстро охладила его ледяными заострёнными иглами, пригвождая к стене. Маги встретили во мне достойного противника. В их головах не укладывалось два факта: первый, что девушка оказалась сильнее, а второй – дар стихий воды и огня, сплетённый в одном человеке.
Метая фаерболы, будто гранаты, я выбежала из помещения. В здании начался пожар. Я неслась к мрачной тюрьме, вскрывала клетки, камеры. Кричала людям о свободе. Вначале узники не реагировали, но, когда я облила рабов холодной водой, они подскочили с мест и двинулись на выход.