Покончив с завтраком, расчесала пальцами волосы, заплела косу и натянула капюшон. Тёплый плащ износился, рвался местами и вонял. На улице стало гораздо холодней.
Вечером, ополоснувшись в импровизированной ванне, я затеяла стирку. Щёлкнув, призвала родную стихию и моментально высушила одежду. После банного дня почувствовала себя легче.
- Как же вернуться? Гончие напали у реки. Хорошо, что вовремя заметили разрыв магической завесы, — рассуждала я вслух. – Команда справилась с угрозой, а также мы залатали дыру, запечатлев собственный дар. Хм. Думай, Лика, думай.
Багс растянулся на полу и мирно посапывал. Меня тоже клонило в сон, устроившись рядом со зверем, я отключилась. На следующее утро я стала отмечать камушками время пребывания в зимнем плену.
Каждый день я проводила в изучении местности, далеко продвинувшись вперёд. До устья реки я так и не дошла, упёрлась в скалы и замёрзший океан. Куда ни кинь взгляд – лёд, камни, снег. Лишь одна Няяша гордо несла свои воды. К пикам, у которых я оказалась случайно, возвращаться бесполезно. Исчадия подземелья рыскали по ночам в поисках добычи. Через месяц я отчаялась.
Снежный барс изредка заглядывал в гости, казалось, зверь пытался что-то сказать. Хотя в такой обстановке, я могла запросто говорить и с неодушевлёнными предметами.
Вспоминая обрывки старинных писаний, я размышляла об ирбисах – покровителях Континента. Но священные животные общались с предками телепатически, да и сгинули давно. Одни исследователи писали, что хранители погибли в неравной схватке с гончими, а другие утверждали о вырождении снежных барсов. В народе бытовало мнение, что их духи оберегают землю, потому она и замёрзла.
Когда увидела Багса впервые, то я совсем не думала об этом. После чудесного спасения мне было не до того. А теперь, не зная, чем себя занять, я пускалась в рассуждения. Так и додумалась, раз снежный барс не оправился от укуса самостоятельно, значит, он обыкновенный ирбис. На животных я насмотрелась в заповеднике, расположенном недалеко от деревни. Сейчас охраняемых лесов не осталось. Пустыня отвоёвывала новые территории. Да и после смерти родных, я больше никогда там не бывала. Известия о Материке рассказывали на базе стражей, и звучали новости неутешительно.
Судя по камушкам, минул ещё месяц. Я находилась в убежище одна, спустилась к воде и погрузилась в горячий источник. Над поверхностью рассеивался пар. Запас веток подошёл к концу, и я не представляла, как готовить еду и греться завтра. Ночи становились холоднее, вера в успешное спасение таяла, а уныние скручивало изнутри. Выйдя на сушу, я подняла ветерок, чтобы обсохнуть. Воздух ластился к ногам, игрался, закручиваясь к своду пещеры, я сделала привычный пас, но стихия не послушалась. Мало того, ветер снова загнал меня в источник, опалив руку.
Плечо жгло. Вокруг меня бурлила вода, словно кипяток. Струйки поднимались до лица, закручивались по спирали, будто водяные змеи. Я не понимала происходящего. Только что спокойный источник, предстал бурной рекой. Меня бросало то в одну сторону, то в другую.
Призвав стихию, я удивилась — место воздуха заняла вода, бежавшая сквозь пальцы, катала меня на поверхности, дыбилась и ласкалась, будто дикая кошка. Неуверенно стала управлять потоком. Сначала получалось не очень хорошо, но затем голубая озорница поддалась. Я нырнула глубоко, коснувшись дна.
Впереди светился камень, я подплыла ближе, разглядев необычный кристалл. Сидя на берегу, я рассматривала чу́дную находку. Прозрачный с синими прожилками, драгоценный камень удобно лежал в руке, отдавая тепло. Я засунула приобретение в рюкзак, обсохла и задумалась.
У всех знакомых магов имелся лишь один дар. На Материке - аналогично. В исторических справочниках о подобном я не читала. Проверив на месте ли, родная стихия, закрутила воду, параллельно создав фонтан. Воздух и вода сливались в единую силу, гармонировали между собой, а я потратила всего лишь небольшой резерв.
Кожа на плече горела, я разглядела знак кувшинки: голубой с перламутровым отливом, сияющий мягким светом. Каждый маг в начале своего служения получал особую метку. Появлялась она сама и по рисунку определяли степень мастерства и врождённую силу. Чем ярче цвет и линии, тем могущественней стихийник. У кого начертания были слабовыраженные, вступали в городской патруль стражи. Либо использовали талант на благо государства. К примеру, маг огня вполне мог отапливать жилые дома, напитывая бытовые артефакты.