Луноликая королева, она же Миральдин Фелуцио Еликодо, сплотила лучших воинов, наделив их стихийным даром. Вскоре Континент сделался единым государством, приобрёл независимость, расширяя границы и улучшая влияние во всём Квентасе.
С ледяных пиков спустились десятки белоснежных ирбисов для того, чтобы благословить Миральдин на высшее служение народу. В день коронации тысячи людей воспевали свою благодетельницу. Барсы шли рядом с королевой, охраняя её от любого воздействия. На голове Миральдин сверкала диадема, украшенная драгоценными камнями.
Та пора являлась лучшей для Континента. Земля плодоносила, океан давал возможность торговать с Материком, обмениваться товарами, ходить за горизонт, изучая огромный мир Квентаса.
В следующей глава я узнала, что королева обладала даром всех стихий. С ловкостью управляла Миральдин и государством, за ледяными пиками граница заканчивалась – там начиналась незримая черта владений барсов. Туда не смели ходить, снежные ирбисы являлись священными для народа.
Царство мёртвых располагалось за устьем реки Няяша, в той части Континента, что носила название гиблой. Никто не решался испытывать судьбу. Одна из древних легенд гласила о Жнеце душ, мол, если попасть тому на вид, то не узришь больше света. Заберёт тебя Царство мёртвых живым. Потому никто и не пытался отыскать то самое гиблое место. Жизнь ценилась высоко.
После Миральдин королём стал её старший сын, мудро правя Континентом. Он улучшил кораблестроение, интересовался и другими видами транспорта, впервые придумав портальную систему.
Далее каждый из отпрысков древнего рода исправно служил народу, помня о наказе луноликой. При коронации давался обет, который нельзя было нарушить. В королевской семье все дети трудились, имели хорошее образование и разбирались в государственных делах.
Несмотря на это, аристократы возмущались. Им хотелось, чтобы власть менялась, а не оставалась в одной семье. Зависть разрушила доверие, несколько лордов подговорили рыцарей преступить клятву служения.
Так и случилось коварное предательство, Минуций рассказал правду без прикрас. В конце фолианта я прочла и наставления луноликой, и королевский обет, и про стойкость Миральдин к любым ядам. После чего я осознала, что Кайла отравил Айврам, угощая нас кофе с запахом тины. Я едва отпила, заваривая себе напиток по новой, малая доза никак не повредила моему организму. Кайл же, напротив, серьёзно пострадал. Настойка чаровницы тоже не смогла меня убить, когда я превысила допустимую норму. Миланья вырвала меня из раздумий, спрашивая о Риане. Я вышла в маленькую, но чистую кухню, переключаясь на реальность и быт.
- Ваш сын уехал в аптекарскую, я видела, как деревенские отдали ему записочки, — улыбнулась я, вспоминая утреннюю сцену. – Это довольно мило.
- Ох, да. Он всегда хотел помогать другим, перевязывал царапины, мазал ушибы, лечил всех, кто приходил, — вздохнула женщина, обмахиваясь полотенцем. – Сердце у меня за него болит. Чего удумал? А коли посадят его? Я одинёшенька останусь! Проклятые камни!
- Всё образуется, покажите лучше руку, — успокоила я Миланью, меняя тему разговора. Бинт пропитался сукровицей и присох, я размочила повязку обычной водой, аккуратно сняла и осмотрела рану. – Заживает.
- Глянь, Лика! Кожица розовенькая, — повеселела Миланья, разглядывая руку. – Чудо распрекрасное!
- Давайте сегодня ещё денёк походите с повязкой, а вечером посмотрим. – Намотав смоченный бинт— озёрная вода являлась заживляющей, в чём я неоднократно убедилась, — я завязала кончики, обрезая лишнее.
- Ой, спасибо, девонька. Ты уж на сыночка моего не серчай, чаво уж тут. Баньку натоплю, к вечеру попаримся.
- Это хорошо, веничек у вас отменный. А на Риана я не обижаюсь, — сказала я, поёрзав на твёрдой скамье. – Завтра возвращаюсь в столицу, скорее всего, наставник уже вернулся.
- Ты камешки – то забери. Не дело это – чужое брать. Жизнь такой ценой не нужна, — нахмурилась Миланья. – Я уж поговорю с Рианом, не волнуйся.
До вечера я ознакомилась с историей Материка, прочла избранные легенды, некоторые из них были похожи на сказки. Теперь моя голова была забита другими вопросами. Более важными, чем отношения с Кайлом или его сестрой. Бесспорно, я переживала, но дружба с Габи подошла к завершению. О Кайле думать не хотелось, я понимала, что прощение нужно в первую очередь мне. Но не прощалось. Любить его я больше не хотела, ведь он отрёкся от меня дважды.