– Не знаю, госпожа Ларса. Я не знаю, как должно быть. Голова кружится и на месте не сидится, хочется куда-нибудь бежать.
– Вот и хорошо. Нам нужно скорее выбраться на крышу, – Вей-Раста оживилась еще больше. Убрала костяную палочку в сумку. Быстро допила шампанское из стаканчика и поторопила Семина. – Идем. Где у вас лестница на крышу?
– Зачем на крышу. С балкона прыгайте, – предложил Каспер, которому не хотелось покидать уютную кухню Стража Артемона.
– Нет, только на крышу. Так меньше риска. С небольшой высоты трудно научиться летать, не сломав шею, – ведьмочка перекинула сумку через плечо, выражая абсолютную готовность, потянула Семина за собой к выходу из квартиры.
– С последнего этажа можно подняться, там есть лестница и люк, – сказал Бурков, лучше Семина знавший планировку типовых пятиэтажек. – Пойдемте, я с вами.
Каспер с кряхтением поднялся с табуретки и, прихватив недопитую бутылку шампанского, последовал за друзьями.
Сашка не соврал: на пятом этаже действительно имелся ход на крышу, куда вела ржавенькая лестница. Однако сам люк оказался закрыт: в мигающем свете неоновой лампы был виден увесистый замок, скреплявший толстые петли. Семин предположил, что ключ должен находиться у Лидии Петровны из первого подъезда, собиравшей обычно деньги на текущий ремонт, уборку территории, похороны жильцов и с нездоровым рвением занимавшейся прочей общественной деятельностью по привычке еще с эпохи развитого социализма. Посовещавшись с Бурковым, Артем решил идти к ней и попросить ключик для каких-нибудь острых нужд, но на помощь пришел Каспер Скальп.
– Сейчас я его, – пообещал первый рыцарь. – На-ка подержи, – он вручил Семину бутылку, а сам вытащил из ножен меч.
Петли оказались крепкие. Всякий раз как Скальп взбирался по лестнице и с рычанием наносил сокрушительный удар, они скрипели и гнулись, но не уступали грубому рыцарскому напору. После нескольких отчаянных наскоков даже на клинке – волшебном, по заверению Каспера, несущем силу девяти заклятий – появились зазубрины, а петли держали, лишь поскрипывали и сыпали искрами, будто по ним колотили не могучим оружием Стража, а концом высоковольтного провода. Глядя на потуги первого рыцаря, Семин больше всего переживал не о том, что путь на крышу не будет открыт (ему и не очень хотелось, чтобы путь, ведущий к очень сомнительной авантюре, отворился), а о том, что жильцы соседних квартир, растревоженные звуками разбоя, выбегут на лестничную площадку. Так и случилось: едва Каспер изготовился метнуться на очередной приступ, как дверь с номерком «41» распахнулась, из нее выбежал парнишка лет шестнадцати – сын Вадима Никонорова – и девица видом чуть старше, в пунцовом топике с блестящим пирсингом на пупке. Из квартиры доносились трагические аккорды группы «Рецидив» и тянуло табачным дымом.
– Нифига вы даете! – выразил восторг Никоноров-младший, поглядывая на Вей-Расту и Каспера Скальпа, занесшего для решительного удара меч. – В гномов и темных эльфов играете?
– В Зену – королеву воинов, – Скальп вспомнил об убойном сериале, сцены из которого еще проносились в его воображении.
– Класс! И кто Зена? – парнишка глянул на Вей-Расту, выделявшуюся величественной внешностью и немыслимым цветом кожи.
– Я – Зена, – с откровенной гордость заявил Каспер. – И я сейчас прорублю нам путь на свободу!
– Ты попробуй с разбега лбом, – предложила девица с пирсингом. – Наш Батон так двери открывал, когда его папаша запер.
– Давай, смелей! – подбодрил парнишка. – И мы за вами на крыше тусонемся. А, Лерка? – он обнял подружку за голую талию.
– Христофора Колумба мать! – заорал первый рыцарь, взлетел по ступенькам и со всем возмущением саданул мечом вверх. Такой атаки «Зены» петли не выдержали, лязгнули и разломились. Замок свалился вниз, едва не отметив залысину Буркова знатною шишкой. Люк распахнулся, обнажая квадрат ночного неба.
– Вот так! – Скальп с торжеством поднялся на последнюю ступеньку. Он еще раз убедился: из всех заклинаний самым верным было звучное ругательство, особенно если проорать его по-русски. – Вот так я крепость Дрисли штурмовал на Кархаузе, – похвалился он взбиравшемуся следом Буркову. – Практически в одиночку разнес их дубовые ворота. Несмотря на то, что эти трусы горячую смолу лили мне за воротник и швырялись кирпичами.
– Кроме тебя одного Дрисли штурмовало еще восемь с лишним тысяч воинов. А ворота взломали маги, – сказала Вей-Раста, хорошо знакомая с историей Кархауза и в некоторые моменты не выносившая безмерную хвальбу Скальпа.
– Но я тоже ворота ломал, и мой удар был самым решающим, – огрызнулся он, убирая меч и ступая на мягкие слои рубероида.
– Дрисли это где? – поинтересовалась девушка в топике. Она опередила Семина и тоже выбралась на крышу, ведомая любопытством и парнишкой из сорок первой квартиры.
– Дрисли – это где дристуны живут, – растолковал Артем, озабоченный тем, что их компания существенно увеличилась, а это грозило неприятными объяснениями с соседями. – Девушка, вы бы лучше со своим другом домой шли. Опасно здесь.
– Дрисли – это в моей стране. Далеко отсюда. Так далеко, что в мозги не помещается, – задумчиво сказал рыцарь Черепа и Розы. Подняв голову, он смотрел на россыпи звезд, круглую луну и отчего-то ухмылялся, скаля кривые зубы. – На-ка, хлебни, – протягивая бутылку с шампанским, предложил он девице. – Только не все – нам еще ночь коротать, пока кое-кто налетается.
В это время капитан Лыков, прятавшийся за деревянным ящиком на той же крыше, понемногу обретал человеческую наружность. Тело его изрядно вытянулось и распухло, шерсть практически исчезла, хвост укоротился до смешных размеров. В общем, превращение проходило успешно, если не считать нестерпимого зуда в области поясницы, птичьих перьев, застрявших между зубов, и рыжей кошки, привязавшейся к нему с вечера. Бесстыжая зверюга, которую, кажется, звали Машкой, так и вертелась возле участкового, тыкая носом между его ягодиц, то изгибая спину и кокетливо пофыркивая, то пуская в ход шершавый язык.
– Отвали, – прошипел капитан Лыков. – Между нами больше ничего быть не может. Я не твой мачо. Пошла, пошла отсюда.
Появление людей из подъездного люка для Лыкова было неприятным открытием. Он насторожился, чуть высунув голову из-за старых проломленных досок и напрягая свое наполовину кошачье зрение. Хозяина квартиры, в которой его постигло безобразное превращение, капитан узнал сразу, несмотря на ночную темень и густо торчавшие телевизионные антенны. Коротышку с мечом и отвратительной рожей он тоже признал. От неожиданного явления столь подозрительных личностей, черт знает что забывших в позднее время на крыше, милиционера крепко залихорадило. Он зацарапал ногтями рубероид и плотнее приник к теплой смолистой поверхности. В какой-то момент ему хотелось выскочить из своего укрытия и закричать:
– Руки вверх! Всем оставаться на своих местах!
Однако он был без пистолета. И без форменной одежды. Вернее, совсем без одежды. А появляться голым перед подозрительными личностями, пусть они трижды преступники, милиционеру было как-то несолидно. Поэтому он снова заскреб ногтями по рубероиду и постарался прислушаться к тому, что говорили собравшиеся на крыше. До него долетали обрывки фраз, в основном тех, которые произносил коротыш с ужасной физиономией, поскольку коротыш говорил громче всех и при этом пояснял речь недвусмысленными жестами.
– Не дрейфь, Артемон. Просто прыгай. Представь, что ты – птичка, – увещал коротыш, потихоньку подталкивая Семина к последнему рубежу крыши. – Прыгай, давай! Лучше с разбега и вниз головой. Ну!
Услышав это, участковый ясно уразумел, что сейчас должно произойти убийство: гражданина Семина сбросят вниз или в лучшем случае заставят прыгнуть самого. Хотя капитан милиции догадывался, что в его постыдном превращении был виноват Семин Артем Степанович из тридцать четвертой квартиры (из-за этого, конечно, никаких добрых чувств к Семину в душе милиционера не водилось), все-таки в силу служебного долга он решил помешать безобразию. Оттолкнув ногой досаждавшую кошку, участковый стал на четвереньки и, прячась за антеннами, пополз к месту криминальных событий.