Старческая рука обмакнула перо в чернильницу. Ровные строки покрывали уже второй лист пергамента.
— Я часто размышляю о причудах судьбы, мисс Рита.
Смуглые пальцы, сжимающие пачку бумаг, слегка задрожали.
— Судьбы, сэр?
— Наше будущее лежит на весах судьбы, мисс Рита. Порой малейшей песчинки достаточно, чтобы перевесить чашу в нашу пользу или же, напротив, нам во вред.
Директор сделал паузу и приложил свою печать к темно-красному пятну воска.
— Да, малейшей песчинки, одного поступка или даже мысли иногда бывает достаточно, чтобы вознести нас на вершину успеха или же низвергнуть в пучину несчастий.
Директор отложил документ и соединил кончики своих тонких сухих пальцев.
— Увы, мы часто забываем о том, что пара песчинок, брошенных на чашу весов нашими врагами, может перевернуть наш мир, — изрек он.
Мисс Рита присоединила к своей пачке документ, только что скрепленный печатью Директора, и повернулась, чтобы уйти.
— Им не будет причинено ни малейшего вреда, мисс Рита.
Секретарь точно приросла к полу.
— Но им угрожает опасность?
— Даже если мир, лишенный опасностей, существует, мисс Рита, он находится за недоступными для нас пределами. Но вы правы, этим детям угрожает опасность более серьезная, чем всем прочим. Угроза исходит от тех, кто видит в них судей, появление которых предсказано Полночной хартией.
Пальцы мисс Риты так крепко сжали бумаги, что у нее побелели суставы.
— Это на самом деле так, сэр?
— Уверен, что да. В прошлом мы совершили немало ошибок, но ныне приближается финальная дата, и судя по всему… Вспомните, в Полночной хартии говорится именно о детях. Для того чтобы осуществить великий проект общества Весов, они должны до конца исполнить свое предначертание. Директория будет наблюдать за ними, воздерживаясь от какого-либо вмешательства. До того самого момента, когда это вмешательство будет необходимо. Так требует хартия.
— Но верна ли эта хартия? — прошептала секретарь.
В воздухе повисло молчание.
— Полночная хартия, мисс Рита, не может быть ошибочной, — отчеканил Директор. — Она верна по определению. Это все.
— Я поняла. Спасибо за разъяснение, сэр.
Цокот каблуков мисс Риты растаял в тишине.
Дверь в дальнем конце комнаты закрылась.
Прошло немало времени, прежде чем Директор вновь взялся за перо. На этот раз пальцы его слегка дрожали, и выводимые им строчки были не такими ровными, как прежде.
13
Бал
— Мистер Марк, вы выглядите потрясающе!
Марк вовсе не был в этом уверен. Несомненно, его новый сюртук, густо покрытый золотым шитьем, слепил глаза своим блеском. Но его сшили по меркам, снятым несколько месяцев назад. За это время Марк успел вырасти, и сюртук оказался ему короток и тесен. Помимо сюртука Марку пришлось облачиться в крахмальную рубашку и вышитый жилет, и в этот душный летний вечер в столь пышном одеянии было невыносимо жарко.
Марк тщетно попытался ослабить узел пунцового галстука, сдавившего ему шею. Треугольная шляпа тоже оказалась ему маловата, и он боялся наклонить голову, опасаясь, что она слетит. Мода предписывала мужчинам носить длинные локоны, перевязанные темной лентой, — именно такую прическу делал в торжественных случаях Лод. Но Марк позволил себе манкировать этими требованиями и стриг свои волосы коротко. Марк опасался, что до полуночи ему придется скрывать лицо под тяжелой карнавальной маской, покрытой блестками и перьями. Но, к счастью, выяснилось, что он может обойтись простой белой полумаской. И сейчас, взглянув на себя в зеркало, он убедился, что гости узнают его с первого взгляда.
Глория, подскочив к Марку, разгладила крошечные складки на его рукавах и стряхнула с сюртука невидимые пушинки. С тех самых пор как Марк обратился к услугам Глории и ее брата, опытных мастеров по созданию репутаций, Глория взяла его под свою опеку. Лод как-то упомянул, что Глория с юных лет привыкла нянчиться с малыми детьми — сначала с ним, своим младшим братом, потом с младшей сестрой Бенедиктой. И теперь, когда Глория порхала вокруг него, Марку казалось, что он снова впал в детство.
Нынешним вечером Глория суетилась даже больше, чем обычно, хотя окружающие, скорее всего, не замечали этого. Но за минувшие месяцы Марк успел хорошо изучить ее, и теперь признаки охватившего девушку беспокойства бросались ему в глаза: на щеках, обычно матово-бледных, рдели пятна румянца, пальцы Глории нервно перебирали рукав платья, перекупленного из вторых рук.