В толпе гостей он увидел одного из самых богатых торговцев мебелью, которому недавно сделал чрезвычайно выгодный заказ — заново обставить башню. Стремясь не упустить столь выгодную сделку, мебельщик из кожи вон лез, чтобы обеспечить Марку должность советника своей гильдии. В большинстве своем люди, кружившиеся по саду в вихре танца, занимались торговлей. Они торговали мясом и рыбой, кожей и тканями, золотом и драгоценностями. Добрую половину из них связывали с Марком деловые интересы, другая половина мечтала наладить подобные связи. Так стоит ли переживать из-за того, что завистники считают его марионеткой? Разве марионетки задают подобные балы?
Марк с привычной ловкостью лавировал между танцующими, раздавая направо и налево кивки и поклоны. На губах его играла улыбка, глаза успели привыкнуть к сверканию драгоценностей и золотого шитья.
Проходя мимо оркестра, он кивнул Лоду, а тот сделал знак дирижеру. Музыканты тут же заиграли другую мелодию, торжественную и плавную. Марк огляделся по сторонам, решая, какую из важных дам следует пригласить на танец.
— Восхитительный бал, мистер Марк.
К Марку приблизилась женщина средних лет, затянутая в корсет так туго, что фигура ее напоминала рюмку. Седеющие белокурые волосы незнакомки были убраны в невероятно замысловатую высокую прическу, глаза поблескивали сквозь прорези полумаски. Сияя любезной, но решительной улыбкой, она взяла Марка за руку. Согласно правилам этикета, выбор дамы составлял прерогативу кавалера, но стоило взглянуть на белокурую леди, чтобы понять — у Марка не осталось выбора. Если он немедленно не пригласит даму, столь явно этого желающую, она воспримет это как смертельное оскорбление.
Марк отвесил низкий поклон, пытаясь скрыть смущение и недовольство.
— Прошу вас оказать мне честь и подарить мне следующий танец, мисс…
— О, я вижу, вы поднаторели в искусстве лести, — пропела она, и улыбка ее стала еще шире. — Я давно уже миновала ту жизненную пору, когда к женщине обращаются «мисс». Сейчас меня называют госпожа Ангелина.
У Марка перехватило дыхание. Пожилая леди относилась к числу наиболее важных его гостей. Приказав себе успокоиться, он встал рядом с другими кавалерами, которые выстроились в линию напротив своих дам. Как того требовала фигура танца, он выступил вперед и обошел вокруг госпожи Ангелины.
— Счастлив видеть вас среди своих гостей, — сказал он, безуспешно пытаясь сохранять спокойный и непринужденный тон. — Я много слышал о сиротских приютах, которые находятся на вашем попечении…
— Учреждение, которому я отдаю все свои силы и заботы, называется фонд «Рабочие руки будущего», — поправила госпожа Ангелина.
— Да-да, и, насколько мне известно, этот фонд относится к числу самых доходных в городе, — подхватил Марк.
На этот раз, желая польстить, он не погрешил против истины.
— Мне невыразимо приятно, что известие о скромных успехах нашего фонда дошло до самого яркого светоча гильдии астрологов, — изрекла дама, и улыбка ее стала столь приторной, что у Марка пересохло во рту.
Госпожа Ангелина протянула ему сухую руку с невероятно длинными ногтями. Во время следующей фигуры они должны были порхать по кругу, образовав вместе с другой парой подобие карусели.
— Льщу себя надеждой, что когда-нибудь вы выберете время и посетите наше учреждение, мистер Марк. Моя дочь будет счастлива познакомиться с вами…
— Удивительно, кариссимо, но все здесь говорят о делах.
— В такой чудесный вечер? Невероятно!
До Марка донеслись голоса дамы и кавалера, танцующих вместе с ними. Подняв глаза, он увидал синьора Созино, который взирал на него с откровенной насмешкой. А синьора Созино весело хохотала.
— Мои дорогие друзья, мой вам искренний совет — хотя бы на несколько часов позабыть обо всем! — воскликнула она и задорно подмигнула.
Марк ощутил приступ легкой досады. На своем последнем званом вечере он провел почти целый час, беседуя с супругами Созино. Сказать, что он завидовал их счастью, было бы явным преувеличением, но манера немолодой четы демонстрировать это счастье всем и каждому показалась ему несколько назойливой. Правда, у супругов Созино была еще одна излюбленная тема — Дом милосердия, организованный Лили. Пока что ночлежка, дающая приют бездомным бродягам, существовала исключительно на средства знаменитых музыкантов. Но этот предмет тоже не вызывал у Марка особого интереса.