Запыхавшаяся Лили подняла голову и увидала сержанта Полдрона. Тень от треугольной шляпы падала ему на лицо, однако нетрудно было догадаться, что лицо это выражает отнюдь не дружеские чувства.
— В квартале Рыб обитает много несчастных, лишенных крова, — произнесла девочка, изо всех сил стараясь ничем не выдать охватившего ее смятения. — Некоторые из них так ослабели, что не могут самостоятельно добраться до Дома милосердия.
— Мне это известно, мисс Лили. Контролеры не лишены наблюдательности, хотя вы, очевидно, уверены в обратном. — Сержант приблизился к девочке почти вплотную, буравя ее колючим взглядом. — Я был немало удивлен, заметив, как вы спокойно проходите мимо своих обожаемых бродяг. Похоже, сегодня у вас нет настроения заниматься благотворительностью?
— Я… я искала одного человека… — пробормотала Лили, с ужасом сознавая, что дрожь в ее голосе может вызвать еще больше подозрений.
— Какого же?
Металлические нотки, звеневшие в голосе сержанта, не оставляли сомнений в том, что вопрос его требует четкого и определенного ответа.
— Молодая леди искала меня, сэр… Прощения просим, ежели из-за меня поднялся весь сыр-бор…
Хриплый, но решительный голос, прозвучавший в тишине, заставил Лили и сержанта одновременно повернуть головы. Рядом с ними стоял мужчина, преследовавший Лили. Женщина, его спутница, тоже была здесь. Она сбросила капюшон, и водопад рыжих кудрей рассыпался по ее плечам.
— Мне удалось поймать его первой, Лили, — сказала она, сопроводив свои слова мимолетной улыбкой. — Надеюсь, ты не в претензии.
— Разумеется, нет, Глория, — поспешила заверить Лили, едва сдержавшая вздох облегчения. — Рада видеть вас… э-э…
— Пит, мисс, — подсказал мужчина.
В свете фонаря, который держала в руке Глория, Лили узнала его. Этот старый рыбак, чья одежда насквозь пропиталась запахом реки, несколько раз появлялся около Дома милосердия. Они предлагали ему переночевать, но он отказывался — возможно, из гордости, если только подобное чувство ведомо обитателям трущоб.
Лили повернулась к сержанту, взгляд которого по-прежнему был исполнен подозрительности.
— Что ж… нам пора возвращаться домой. Простите, что доставили вам столько беспокойства, сержант, — заметила она, одновременно радуясь тому, что благополучно выбралась из переделки, и сожалея о том, что не сумела довести до конца свое расследование.
— Будьте осторожны, мисс Лили, — напутствовал ее сержант. — Трущобы таят в себе множество опасностей.
Лили вздрогнула.
— Да-да, конечно. Идем, Глория.
Шагая по узкой, плохо освещенной улице, Лили заметила, что Глорию словно подменили. Рыжеволосая девушка внезапно утратила всю свою живость и словоохотливость. Она выслушала от Лили слова благодарности, ни разу не перебив ее, не улыбнувшись и не издав ни одного из тех насмешливых восклицаний, которые обычно срывались с ее губ.
— Это всего лишь удачное совпадение, — проронила она, когда Лили смолкла. — Я возвращалась с бала и увидала, как Пит бредет в свои трущобы. Решила, не стоит упускать шанса затащить его к нам.
Пит издал невнятное, но дружелюбное ворчание.
— По правде говоря, всю мою жизнь молодые леди воротили от меня носы, — заявил он. — И уж если так случилось, что они просят составить им компанию, я не могу им отказать.
Лили вскинула бровь.
— Да вы настоящий джентльмен, Пит.
Старый рыбак пренебрежительно фыркнул.
— Кем-кем, а джентльменом отродясь не бывал. Но и бездомным бродягой до сей поры не бывал тоже. Жизнь согнула меня в бараний рог.
Лили задумчиво кивнула. В последнее время она видела слишком много печальных примеров того, что жизнь бывает беспощадна. Ей так хотелось сделать окружающий мир менее жестоким и равнодушным. Но пока все ее усилия не приносили результата. Сейчас она придет домой и увидит изнуренных оборванных людей, стоявших в очереди перед дверями ночлежки. Увидит Бенедикту, которая наверняка валится с ног от усталости. Конечно, Бенедикта, несмотря на усталость, встретит подругу своей обычной улыбкой. Однако Лили невольно отмечала, что с каждым днем эта улыбка становится все менее лучезарной. Возможно, бодрость духа, которую Бен изо всех сил старалась вселить в окружающих, начала изменять ей самой. Лили знала: они не могут позволить себе впасть в уныние. Какие бы трудности ни вставали на их пути, нельзя опускать руки. Но она знала также, что взгляд ее все чаще выдает сомнения, обуревавшие ее душу. Для этого ей не требовалось глядеть в зеркало.
— Лили… — шепотом произнесла Глория, когда они пересекли мост и оказались в районе Стрельца. — Ты сделаешь мне большое одолжение, если никому не станешь рассказывать о… о моей ночной вылазке. Лод будет вне себя от злости, если узнает, что я ходила в трущобы.