Миша оскалился, напоминая мне шакала. Кивнул одному из охраны. Тот сделал выстрел – четкий, около ног Богдана, предупреждающий. Богдан не дернулся, продолжая смотреть на Мишу, лишь слегка прищурился; в его глазах полыхнуло что – то пугающее, наполненное адреналином и давними событиями, возрождая воспоминания. Я дернулась, прикрыла голову руками, крик застыл в горле, меня точно парализовало. Оглушило. В какой – то момент Миша понял, что манипулировать стражами не так уж просто, как мной. Поэтому по его кивку пистолет направили на меня. Три твердые руки, направленные на меня, сжимающие смертельное оружие. Я не плакала. Не могла. Меня словно скрутила одна судорога – тягучая, болезненная, выворачивающая нутро.
- Давай, милая. Или я расстреляю твоих охранников, и заставлю тебя смотреть, как они медленно умирают, истекая кровью. Это будет не так быстро, как показывают в фильмах, - ласково заговорил Миша. – Сделай своему мужу приятное.
Он слегка подался тазом вперед, показывая выпуклость между ног, в районе паха. Он был возбужден. Извращенец. Нарцисс – психопат. Он болен, а не я. Говорил со знанием дела, будто бы он уже проделывал нечто подобное со своими жертвами – заставлял их истекать кровью. Я легко могла представить его, наблюдающего за такой сценой, попивая из стакана коньяк, любуясь, время от времени, на медную жидкость, играющую красивыми оттенками в гранях стекла.
- Миша… - сглотнула я колкий ком, хватая воздух ртом.
- Я могу ранить тебя, милая. Я не хочу этого. Почему ты всегда противишься всем моим просьбам? Я хочу тебе добра, - говорил Миша, будто требовал от меня традиционный рождественский пирог на соответствующий праздник, а не отдаться двум мужчинам, когда другие будут смотреть.
- Ты … ты все равно меня убьешь. И их… - проговорила едва слышно, шевеля побелевшими губами, которых я не чувствовала, оглянулась на мужчин, они выглядели спокойными; они не могли не понимать, что последует после того, как …
- Милая, я могу очень долго оттягивать этот момент, поддерживать жизнь… ну – ну, милая, иди, иди, - Миша смотрел на меня, я всхлипнула, медленно прошла к мужчинам, что возвышались надо мной.
Встретилась взглядом с Богданом. Смотрела на него, сжавшись, ощущая за спиной еще одного мужчину, наполненного силой. Не могу смотреть на них. Мельком увидела, как Богдан перевел взгляд на Марка. Опустила голову.
- Софья Алексеевна, я буду максимально осторожен, - проговорил тихо Марк, но я все равно дернулась от его прикосновений к предплечьям.
Он несколько секунд задержался, слегка сжав меня, от чего я сгорбилась сильнее, всхлипнула, горло пересохло. Его прикосновения жгли меня заживо. Развернул меня к себе. Дрожь колотила мое тело сильнее. Марк расстегнул мастерку, медленно, громко вжикая молнией в сгустившейся тишине, отдающей затхлой обреченностью. Под мастеркой был топ на тонких бретелях и лифчик. Марк аккуратно потянул ткань, снимая с меня одежду. Не могла смотреть на него, лишь видела красивые руки, с узорами вен, длинные сильные пальцы, с аккуратно подстриженными ногтями. В этих руках таилась недюжинная сила, а его прикосновения к моей коже высекали искры. Все было словно в тумане.
- Можете называть ее как вам угодно, пока имеете, - услышала противный голос мужа, размыто, приглушенно, словно он был далеко; в ушах бил пульс, громко, заглушая все вокруг.
Невыносимые прикосновения к плечам, пальцы, слегка шероховатые, поддевают бретельку лифчика, мое тело горит, сознание на грани, чтобы отключиться, погрузиться в спасительную тьму. В какой – то момент отчетливо слышу свое тяжелое дыхание, источаю жуть. Выстрелы, что оглушают и разрушают одновременно, крик мужа, чтобы не стреляли. Меня впечатывают с силой во что – то твердое, аж зубы клацают, но я не чувствую боли. Потом тянут, сжимая сильно шею, пригиная меня. Тащат, перед глазами – деревянный пол, меня тащат на весу, потому что я не чувствую устойчивости под ногами. Перед глазами все мелькает, становится одной размазанной полосой, что режет глаза, заставляет их слезиться. Трудно дышать. Тошнота подкатывает к горлу, открываю рот, пытаясь сделать спасительный вдох. Плечо больно врезается во что – то. Пару секунд передышка.
- Пошли, - густой шепот врывается в сознание с редкими выстрелами, что заставляют дергаться всем телом, оглушают, парализуют.