Меня вновь тащат, тянут за волосы, ноги волочатся, мое тело не поддается мне, отказывается функционировать. Инстинкты выживания отрублены. Страх просто парализовал меня. Жмурюсь от солнца, жадно вдыхаю воздух, который, кажется, разрывает легкие. Снова выстрелы – жуткие, громкие, смертельные.
- Да твою ж мать! – кто – то ругается над ухом.
Вижу внедорожник, меня заталкивают на заднее сидение, машина начинает движение, рядом запрыгивает Богдан. Содрогаюсь от металлического звука, что режет на живо. В нас стреляют, пули барабанят по железному корпусу, меня вдавливают между сиденьями, наваливаясь сверху. Не могу дышать. Пытаюсь сделать полноценный вдох, слышу свой хрип, протяжный, жалобный, умоляющий. Темно. Сознание уплывает, накрывает тьмой…
- Соня, посмотри на меня, - слышу голос, насыщенный, что выдирает меня из тьмы, легкое похлопывание по щекам, крепкую хватку на шее; не могу сфокусировать взгляд.
Меня тошнит, покачивает из стороны в сторону от движения машины, что едет на большой скорости. Перед глазами мелькает, моргаю, пытаюсь сосредоточиться на голосе, что говорит мне что – то. Богдан. Он ощупывает меня, хочу вырваться, но он пресекает мои попытки:
- Я осмотрю тебя, нет ли повреждений.
Немного успокаиваюсь. Реальность накатывает, душит. Страшно.
- Что теперь будет? – шепчу едва слышно, одними губами.
Богдан не отвечает, но я знаю – он слышал меня. Закончив мой осмотр, он откидывается на спинку сиденья, немного морщиться. Замечаю окровавленное левое плечо, багровое пятно выделяется на белоснежной рубашке, кровоподтеки измазали смуглую кожу в уродливый грязно – коричневый цвет. Он без пиджака, слева оторвана часть рубашки, перевязана рана. Меня снова тошнит. Марк – за рулем, ловлю на себе его непроницаемый взгляд. Понимаю, что Миша будет преследовать нас. Он не успокоиться, пока не уничтожит нас. Всхлипываю, забиваюсь к окну, понимаю, что мы едем уже за городом. Мне страшно так, что тяжело дышать. И я совсем не понимаю, что мне делать дальше…
Мы продолжаем ехать, даже когда стемнело. Один раз Марк остановился на заправке, залил полный бак бензина, купил еды – крекеры, батончики, бутерброды и воду. Я не могла ни пить, ни есть. Сходила в туалет, плеснув в лицо холодный воды. В измазанное зеркало на меня смотрела бледная испуганная молодая женщина. С синяками под глазами, безумным взглядом, растрепанными волосами. Потерянная, напуганная, загнанная. Вернулась в машину – понимала, у нас есть только время. Чем дальше мы уедем, тем лучше.
- Надо поесть, - настаивал Богдан, протягивая мне один из бутербродов; помедлив, взяла, откусывая, пережевывая чисто механически – не чувствуя ни вкуса, ни запаха, размазывая суховатую смесь по небу.
Постепенно меня сморило, я заснула, погрузилась в крепкий, но беспокойный сон. Блуждала бессмысленно в темноте, знала, что за мной гонятся. Свора собак, их увидела в конце – оглушающе рыча и гавкая, они оскаливали свои пасти, вязкая слюна капала с них. Они ждали приказала. Приказа - «разорвать». Со стоном проснулась, оглядываясь. Мы находились около леса, дорога едва угадывалась, смешиваясь с песком и пожухлой травой, кое – где – с вкраплениями зеленеющего мха. Приятная прохлада и запах хвои немного ободрял. Моя голова болела, воображение рисовало ужасные картины – как эти двое оставляют меня здесь, или закапывают в землю, или … Прервала бесполезный поток мыслей. Делаю только хуже себе.
Марк обрабатывал рану Богдану. Меня снова затошнило. Открыла дверь, едва не вывалившись из машины. Ноги затекли, тело ломилось, будто по мне проехался танк. Застыла, всматриваясь в сизый туман, что окутал тощие ершистые стволы елей, тянущихся к сероватому небу. Я все еще жива. В груди кольнуло радостью, потом - затопило горечью. Я не понимаю, что мне делать. Я и двое незнакомых наемников – вместе по жуткой случайности. Они, в отличие от меня, знают, как действовать, имеют определенные навыки и знания. Обхватила себя руками, сгорбилась, начиная подрагивать от утренней прохлады. Моя жизнь напоминала какой – то дурацкий фильм, где изобилие деталей, которые не должны были связаться друг с другом. Муж – психопат, наемники, я. Где – то система дала сбой, запихнув меня в очередную непонятную ситуацию. Марк подошел ко мне, протягивая бутерброд и бутылку воды.