Стоп. Что?.. Лисовский погиб? Трясущимися руками вожу по экрану, читаю новость. Меня трясет, в груди – колет. Не может быть! Он жив. Я твердо была уверена, что он жив. Просто знала. Перед глазами – расплывается текст, где пишется, что разбился вертолет, в котором летел Лисовский, предполагаемо, на деловую встречу… Черные пятна всполохами мелькают перед глазами. Становятся постепенно мелкими, как мушки. Моргаю. Я не верю, что он погиб. Не. Верю. Тревога сжимает грудную клетку. Оглядываюсь, паника подступает слишком близко, дышать становится тяжело. У меня было несколько беззаботных дней, когда я отделилась от реальности. Прожила их ярко, незабываемо. Но я - по - прежнему жена Лисовского. И он … Он псих, который хочет мести, который одержим мной, потому что его игрушка сбежала. Моя реальность слишком ужасна. Разве я смогу прятаться всю жизнь?..
Внезапно здание сотрясло от сигнала тревоги – механического, оглушающего, пугающего до жути. Неприятный звук разливался волнами, отбиваясь от стен, вбиваясь в меня с новой силой. Хотелось закрыть уши руками: ушные перепонки, казалось, лопнул от силы звука. Тусклый свет на секунду выключился, погружая меня в темноту на пару секунд, заставляя сердце биться сильнее, до больных спазмов. Затем комната погрузилась в жуткий красноватый цвет – встроенные лампы в потолке, рассеивали кровавый свет ровно настолько, чтобы можно было передвигаться без проблем, не натыкаться на редкую мебель, не держаться за стены. Бросилась к двери, тяня за железную ручку. Дверь не поддавалась. Заблокирована? Ощутила себя словно мумия, что захоронена в склепе. Дыхание участилось, едва не рвя легкие. Дернула с силой, ударив по панели непонятного мне пульта, встроенного в стену. Шипящий звук, щелчок замка, дверь отворилась, я выбежала в коридор, где мигало красным. Господи, как жутко… Огляделась – коридор пуст, красный свет падает на стены, пол, выделяя все шероховатости, на секунды окуная все здание в темноту. Продвигалась вперед, ища хоть кого – нибудь. Впереди послышался шум, топот ног, маты, характерные звуки, бряцанье оружия. Звук отбивался от стен, трансформировался, распространялся по лентам коридоров, искажался. Вынырнула из – за угла, в кого – то врезавшись. Меня тут же скрутили, прижав к земле, больно давя в спину. Не успела закричать. Воздух был плотным, влажным. Его просто не хватало.
- Соня… - выдох где – то в районе спины, меня поднимают, но мои руки все еще блокированы, в крепкой хватке, даже слишком.
- Богдан… - одними губами шепчу я, сердце бьется глухо, быстро, где – то около горла; я не понимаю, что чувствую…
Страх, что меня снова куда – то утащат, будут принуждать, приковывать наручниками.
- Пожалуйста… - всхлипываю я, Богдан шарахается назад, на секунду его лицо искажается в гримасе боли, словно он обжегся об меня или поранился; такое незащищенное выражение мужественного лица…
Он поднимает руки, отступает еще на пару шагов.
- Я не трону… Не трону, Соня… Прости, - говорит он тихо, едва слышу, смотрю на его губы, что шевелятся.
- Что случилось?.. – в воздухе зависает другой вопрос, который я боюсь задать: «Где Марк?»
- Думаю, это ложная тревога. Нас… Нас проверяют. Изучают, - говорит Богдан, смотря на меня.
По позвонку ползут мурашки, меня окатывает холодом. Кто, в здравом уме, будет делать подобное на частной военной базе, напичканной подготовленными людьми, оружием и техникой?.. Псих. Я знаю одного…
Взгляд Богдана скользит по мужской футболке, что скрывает мою фигуру, длина почти до колен. Смотрит на мои ноги. Я босиком, только сейчас понимаю, насколько мне холодно. Пол просто ледяной, обжигает. Переминаюсь с ноги на ногу. Свет потухает, темнота длиться долгих пару секунд, включается, слепит золотом – сирена отключилась. Богдан ближе, чем был. Отступаю на пару шагов.
- Соня, послушай… - начинает он, но я слышу голос Марка, что затопил коридор, пропитывая опасными нотами, предупреждающими:
- Отошел от нее, Бодя.
- О, мальчики, подеритесь еще, - немного капризный голос, растягивает слова, за спиной Марка маячит Алла, как всегда, шикарна, не перепугана, источает секс и похоть.