Он схватил меня за волосы, больно тяня, стаскивая меня на пол, к его ногам.
- Здесь твое место! Ты научишься! Слушаться! Меня! – орал он, вдавливая мое лицо в свой возбужденный пах, с такой силой, что, кажется, мои кости трещали.
- Ты – псих! Ты никогда не сможешь ощутить все то, что чувствуют нормальные люди. То сладостное трепетное чувство, когда влюблен. Как сладко щемит в груди, когда ты смотришь на любимого человека. Всю ту нежность, все то счастье, тот трепет, когда к тебе прикасается любимый… - закричала я, дрожа как осиновый листочек; впилась зубами в его тощую руку, с таким остервенением, что почувствовала привкус его крови во рту –металлический, удушающий.
Миша заорал, в комнату ворвалась охрана.
- Я сам! Сам! Отставить! – крикнул он, отпустив мне оплеуху; моя голова метнулась назад, в глазах потемнело.
Меня подняли как куклу, швырнули на кровать. Сверху навалился Миша, приподнявшись немного; слышала, как звякнула пряжка его ремня. Он был в разы легче от Марка, казался холодным и липким, как лягушка.
- Ты – никчемный! И мне даже жалко тебя, несмотря на то, что ты – чудовище, - зашипела я, пытаясь сбросить его с себя, кривясь от омерзения, крича так, что больно было горлу.
Мы боролись с ним, качаясь по кровати, по полу. Охрана наблюдала за нами с постными лицами, будто это не мы царапались и кусали друг друга, нанося удары, тяня за волосы, крича от ярости, страха, боли, возбуждения, жути. Я сошла с ума. Резко выкинула руку вперед, нанося удар ребром ладони по его уху. Миша взвыл, послабляя хватку на моей шее. Еще раз ударила его, по глазам.
- Сука!!! – завизжал он.
- Михаил Иванович… - донеслось глухо со стороны.
- Сам! – визг неприятно резанул по ушам, и я выхватила выпавший из кармана телефон Миши, сжала его в кулаке, и врезала по холеной морде мужа, потом – еще раз; мужчина забулькал, отпихнула его ногами.
Он отполз назад, плюясь кровью. Рыча и хрипя одновременно. Его глаза были красноватыми, капилляры полопались. Безумный взгляд, пугающий до жути. Так смотрят маньяки. Едва не завыла. Забилась в углу кровати. Желудок скрутило болезненным спазмом, я снова вырвала, закашлялась. Миша набросился на меня внезапно. Почувствовала боль, перед глазами – потемнело, меня поглощает тьма. Спасительная тьма…
Глава 25
Голова трещала нещадно. Все тело болело так, словно меня беспрерывно били на протяжении долгого времени. Не смогла подавить стон, когда задвигалась: каждая мышца горела, тянула. Перед глазами замелькали черно – белые блики, будто надоедливые мошки.
- Воды – ы – ы – ы… - протянула хрипло, не своим голосом, пытаясь подняться, снова застонав.
Осмотрелась: я была в холле, здесь почти не было мебели, но был ворсистый мягкий ковер на полу, что смягчал немного мое положение. Я лежала посреди просторной комнаты, снова одна. На окнах были решетки. Понятно, что меня не оставили бы одну, если бы не были уверены в том, что я не смогу сбежать. Уверена, тут даже есть камеры, учитывая ненормальность мужа. Опустила голову, содрогаясь от рыданий. Какой – то сюр… Так не должно быть. Такие истории не должны происходить с людьми…
Дверь скрипнула, в комнату зашел Миша, за ним следом – целая делегация из охраны – здоровенных широкоплечих амбалов, что рассредоточились по комнате. Лицо Михаила было испещрено красными бороздками от моих ногтей, под глазами – наливались сизым синяки. Весь он выглядел как побитая собака. Весь его лоск будто сошел и передо мной стоял худосочный мужчина, больше смахивающий на подростка. Какой – то несуразный, потерявший свою значимость, холеный и напыщенный вид. Но его глаза по - прежнему были словно с застывшим взглядом, застекленевшие. Страшные. Он сколько угодно мог казаться жалким, но у него была власть и деньги, ему подчинялись бойцы, что сейчас окружили комнату и периметр вокруг дома.