Нетвердо стояла на ногах, пошатывалась. Он встал сзади, вложив в мои руки пистолет.
- Давай, думай. Или ты, или я. Но я буду изощренно, красиво, так, как я люблю! – ласково заговорил Миша мне на ухо.
Я огляделась. Вокруг полно охраны, большая часть с оружием в руках. Алла и Ярослав – справа, Марк – передо мной. Его тоже немного шатает, он вытирает трясущейся рукой лоб, чтоб кровь вместе с потом не капала на глаза.
- Не бойся, Соня. Стреляй, - кивнул Марк. – Все будет хорошо. Верь мне.
- Не будет! Не хочу! Как… как я могу стрелять в тебя… я же… люблю …тебя… - последние слова прошептала, содрогаясь от боли, что рвала грудь; сжимала ледяное оружие, мои руки тряслись под его весом.
- Ой, избавьте меня от своих соплей. Как в дешевой мелодраме, - захихикал Миша, потом его тон стан резким и недовольным:
- Я сказал, стреляй! Убей его! Или я буду его мучить, при тебе, долго. Для начала отрежу ему яйца, чтоб не смотрел на чужих жен!
Заревела сильнее, сжимая пистолет крепче.
- Давай! Вот так! – Миша поднял мои руки, направляя в грудь Марка. – Сама давай. Давай! – он немного отодвинулся от меня. – Давай, сучка. Или я его кастрирую, а потом буду резать на ремни! Долго, так, что этот здоровый мужик начнет визжать как девка. А еще тебя пущу по кругу. И он будет смотреть, как тебя методично будут иметь во все твои щелки. Думай, Соня. Ты. Или я. Только не долго. Мое терпение уже на исходе!
И я подумала. Мое дыхание выровнялось, я посмотрела в глаза Марка – такие спокойные, любимые. Будто черпая из них спокойствие и решимость. Уверенность. Вокруг стало тихо. Только мое дыхание и сердцебиение. Тук – тук – тук… Всхлипы, резкий тон Миши, черные силуэты – все отошло на второй план. Я резко развернулась к Мише, пистолет уперся в его тощую грудь в отглаженном костюме. Я нажала на курок. Выстрел. Как гром. Руку немного повело в сторону, ощутила в кости боль. И расширенные глаза Миши, полные удивления. Настоящего удивления. Он открыл рот, но звука не последовало. В ушах немного звенело. Пистолет выпал из ослабевших пальцев, мое тело дернулось, будто я скинула балласт.
Алое пятно расползалось по дорогой отглаженной рубашке, Миша выдохнул с хрипом, пошатнулся и упал, все еще смотря на меня с изумлением. Его глаза так и остались широко открыты. Я застыла, не в силах пошевелиться, хотя ноги совсем не держали. Слабость накатила на тело. Тошнота. Желудок больно скрутило.
- Всем стоять на месте, ребята. Вы все профессионалы, ваш заказчик мертв. Не надо лишних движений, медленно положите оружие на пол. Дом и периметр окружен, - заговорил ровно и спокойно Марк, сплюнув кровавую слюну, нетвердой походкой направился ко мне; словно в подтверждение его слов вдалеке раздались выстрелы.
Марк подошел ко мне, обнимая.
- Все закончилось, девочка. Ты молодец, моя умница, - он поцеловал меня в лоб, наверняка, оставив кровавый след; вцепилась в него, содрогаясь от беззвучных рыданий.
Вокруг была неспешная суета: в комнату ввалились вояки в черной форме без опознавательных знаков, охрана, нанятая Мишей, сдавала оружие, где – то совсем рядом всхлипывала Алла.
- Марк… - раздался голос Ярослава совсем близко; Марк шепнул мне: «Подожди минуту», я лишилась его объятий, снова смотря на труп Миши.
Он казался каким – то умиротворенным, черты лица - расслабленные. Всхлипнула громко. Марк стремительно подошел к Ярославу и ударил его кулаком в лицо. Потом еще раз и еще, пока мужчина не рухнул на пол, вымазывая пушистый ковер в кровавые сопли.
- Виноват, - прохрипел мужчина. – Виноват. Я понял, понял.
- Ни черта ты не понял, козел, - рыкнул Марк, сам немного пошатнулся; снова заключил меня в свои объятия, не давая больше смотреть на Мишу. – Все закончилось, маленькая. Ты молодец. Все будет хорошо.
- Марк! – услышала оклик, повернулась, смотря на высокого крупного мужчину, что уверенным беззвучным шагом скользил к нам. – Самоубийца, - усмехнулся он – больше похоже на оскал.
От него мурашки поползли по коже. Опасность фонила настолько, заполняя собой воздух, что я сильнее вжалась в Марка, вцепившись в него до белых пятен на коже. Не могу сказать, что этот мужчина был красивым: его лицо казалось жестким, истинно мужским. Лет под сорок, но выглядит шикарно, поджарый, широкоплечий. Казался невероятно гибким и беззвучным. Как тень. Голубые глаза, короткая стрижка. С тем же - словно из камня вытесан. Жесткий и опасный. Он поймал меня за подглядыванием, улыбнулся так, что мне стало не по себе.