- Подойди, милая, - сказал Миша, оскалившись. – Ты же знаешь, что все, что я делаю – для тебя. Я не жду от тебя благодарности, врач говорит, что ты все воспринимаешь в штыки и это правда. Подойди.
Немного помедлила, и лапа Андрюши сомкнулась на предплечье, сжимая с чудовищной силой, принося мне боль. Он специально это делал со мной. Унижал, заставлял прочувствовать свою беспомощность, никчемность, бесправность. Упивался моим унижением и страхом. Как и его хозяин. Едва перебирала ногами, повела плечом, инстинктивно, пытаясь уменьшить больную хватку амбала. Он сжал лишь сильнее, непроизвольно всхлипнула.
Интуитивно почувствовала движение за спиной, обернулась. Мужчины лишь переменили позы, их глаза смотрели на нас, не выражая ничего. Они исполняли свою работу – охраняли меня, когда не было рядом Миши.
- Есть вопросы? – Миша улыбнулся, вопросительно поднял идеальную бровь, услышала густой голос Богдана:
- Нет.
- Вот и славно. Хорошие мальчики. Я вам плачу совсем за другое, и задавать вопросы – явно не в ходит в ваши обязанности. Как и видеть, и слышать все, что здесь происходит, когда это делаю я, - оскалился Миша. – Софья Алексеевна – моя жена. И она больна. Неадекватна. Но я люблю ее и сделаю все для того, чтобы улучшить ее состояние.
Жена. В его понимании – вещь. И он будет делать со мной все, что пожелает. Я подошла к нему почти вплотную, кусая дрожащие губы. Сердце колотилось так сильно, что заглушало даже мое тяжелое дыхание, пульсируя в висках. Подавила в себе желание повернуться к охране. Чего я от них жду? Они – наемники, которые следят за мной. Выполняют свою работу. Им не нужны проблемы.
Не было никакого врача. Не было никаких рекомендаций. Ко мне приходил врач, когда Андрюша слишком старался, чтобы угодить своему хозяину. Я лежала в больнице пару недель после смерти матери. На этом все. Но Миша постоянно твердил об этом несуществующем враче, о моей неадекватности, о каких – то диагнозах. Размывал мою реальность. Она ускользала от меня как вода сквозь пальцы. Еще немного, и я перестану понимать, что со мной происходит. Мне надо разорвать этот страшный удушающий круг. Или я умру. Он сделает все, чтобы уничтожить меня. Выставить неадекватной. Давит на меня, медленно, умело, манипулирует, применяет ко мне физическое и психологическое воздействие.
- Ты с ними спишь? – тихо прошипел на ухо Миша, тяня за волосы.
Мои глаза расширились, едва не повернулась в сторону охраны – думаю, это было бы ошибкой, с кровавыми последствиями.
- Нет! – вскрикнула я. – Как ты мог такое подумать… Я не … никогда…
- Никогда не говори никогда, - усмехнулся муж, отпуская, отходя от меня. – Я тебе верю, Соня. И, пожалуйста, приведи себя в порядок. Ты – моя жена и должна выглядеть соответственно.
- Я буду… выглядеть соответственно, - проговорила я дрожащим голосом, пытаясь скрыть облегчение, от того, что меня отпустили костлявые руки мужа.
Он снова потянулся ко мне, я всхлипнула, он прижал меня к своей груди, начал гладить по голове, вплетая тонкие пальцы в мои волосы.
- Ты же знаешь, что я стараюсь ради тебя. Понимаю, ты считаешь меня несправедливым, но я делаю все, что могу. Для тебя.
Они скоро уйдут. Боялась, что он увидит надежду в моем взгляде и решит не уходить еще некоторое время, испытывая меня. Опустила взгляд в пол. Утвердительно закивала. Пусть он быстрее уйдет.
Миша долго смотрел на охранников, поглаживая меня по голове как любимого питомца, и я видела, как темнел его взгляд. Ему отчего – то не понравилось, как они отреагировали. Он резко выпустил меня, я снова сжалась; развернулся, обдав запахом слащавого парфюма. Андрюша засеменил за ним. Пока не услышала, как заводятся моторы машин, колеса едут по гравию, не двигалась, словно могла своим движением нарушить планы мужа. Только поняла, насколько меня трясло. Колотило так сильно, что не могла держать в руках даже стакан. Прошла в кухню, не смотря на охрану, но ощущая их взгляды. Не могла смотреть им в глаза. Чувствовала себя виноватой. Сделала чай, едва не разбив кружку. Все валилось из рук. Мужчины остались в гостиной. Они – наемники. Им нет дела до наших разборок с мужем, им платят за то, чтобы они докладывали каждый мой шаг. Впервые тишина мне показалась напряженной, зловещей. Сегодня я должна бежать…