Огромная спальня с двумя кроватями, которые мы выстругали самостоятельно, пуста.
Жду в стороне, пока Рид нажмёт на кнопку и панель, разделяющая спальню и тайную комнату, отъедет.
Небольшое помещение когда-то служило гардеробной. Теперь же – это бункер.
Сама Богиня не может сюда попасть из-за количества нанесённых рун.
Стражи, жившие тут до нас, обезопасили дом.
В каждую стену вшиты магические руны, чтобы никто, в том числе и сама Богиня, не смогли подсматривать за нами.
Но эта комната…она создана нашими руками и магией, на всякий случай. О её существовании не знает никто, но самое ценное в ней то, что она не привязана к дому. В случае острой необходимости, мы можем перенестись в ней куда угодно. При этом остаться незамеченными для всего живого.
-Помоги, - зовёт Рид. – Приподними ей голову.
Тяжело вздыхая, подхожу к кровати. Просовываю руку ей под голову и поднимаю.
Маленькая черепушка ложится аккурат в мою ладонь. Только волосы, неестественно белого оттенка, рассыпаются по подушке, плечам и скромной груди.
Грубую кожу ладони неприятно щекочет волос. До зуда хочется отшатнуться, но я не подаю вида.
-Ты странный, - замечает друг, наблюдая за мной, пока вливает своё варево в рот навязанной пациентке.
В бункере даже наша связь слабеет настолько, что я могу спокойно проживать свои эмоции в одиночестве.
-Тебе кажется, - стараюсь вложить в два слова минимум окраса.
Хотя по факту меня раздирает на части.
Какого хрена мы должны сторожить эту девку? Какие виды на неё у Богини? Такие как эта Белоснежка вообще жить не должны!
Мы казнили и за меньшие проступки, а эту вот…вытаскиваем из того света.
-Кэй? – зовёт друг. Поднимаю глаза. – Может отпустишь ее уже?
Моргнув, замечаю, что Рид отошел от кровати и стоит теперь в метре от меня. А я как баран, до сих пор держу девчонку и пялюсь…на очень скромную грудь.
Твою мать!
Аккуратно опускаю голову на подушку и выждав положенные пару секунды, выхожу из бункера.
-Поговорим? – догоняет голос друга.
-А надо? – хмыкаю, потому что знаю, как только мы вышли из комнаты, все эмоции и чувства моментально хлынули в обе стороны.
Вот я допустим поймал его заинтересованность и лёгкое возбуждение, основанное исключительно на ожидании результата эксперимента. А что поймал он?
-В тебе столько раздражения, - кривится. – Чем она тебе так не угодила?
-А чем должна была угодить? – скрываюсь за поворотом, в надежде что он отстанет.
-Девчонка не виновата, что родилась в такой семье. Никто не застрахован, - следует по пятам. – И не хрен на меня злиться!
-Да не злюсь я! – рявкаю во всё горло и застываю на полпути.
Медленно поворачиваюсь к другу и вижу в его глазах то, что самого обескуражило.
-Это что за фигня сейчас была? – спрашиваю его.
-Странный вопрос от того, кто начал орать первым, - отвечает задумчиво. – Что чувствуешь?
-Злость, бессилие какое-то…и, - задумываюсь, копаясь в себе глубже. – И кажется страх.
-Вот страх я не учуял, а всё остальное очень отчётливо ощущается. В чём причина?
-Без понятия, - тру лицо. – Впечатление такое будто кто-то сглазил.
-Вряд ли, - задумчиво цыкает. – Если бы я не знал, что ты Страж, подумал бы что ты переживаешь чужие эмоции.
-Но это невозможно, - заканчиваю за него.
-Мхм, - соглашается, взгляд не отводит.
Сканирует.
Пусть ищет. Всё равно не найдёт ничего. Сглазить никто не мог, а внутрь я пускаю только его, хоть и люблю сам поковыряться в чужих эмоциях.
Светлана
Я всё ещё дышу…
И чувствую…Что, несомненно, радует.
Значит, папочкины лабораторные крысы всё же смогли отвоевать меня у смерти.
Тянущая, ноющая боль подтверждает мои мысли, и как-то даже воодушевляет. Помогает включить мозг, но не позволяет открыть глаза.
Я ощущаю чьё-то присутствие…их двое.
Один человек держит, второй вливает какую-то горькую гадость…А потом ничего…
Тишина. Пустота.
Ни боли, ни мыслей, ни вопросов.
Открыть глаза получается не сразу. Приходится поднять руки весом в тонну и протереть веки.
Судя по припухлостям, я спала год, а сколько в действительности не понятно. Вокруг, куда не глянь, темно.
Только в противоположном углу комнаты, на тумбочке, стоит маленький, светящийся шарик-ночник.
Его свет режет глаза. Слёзы собираются во внешних уголках и стекают по вискам. С трудом опять поднимаю руку и стираю их, потому что щекочут виски.
Я однозначно еще в загородной резиденции. Кровать тут отвратительная, полуторка. Но комната большая, правда не похожая на ту в которой я останавливалась, во время папиного отпуска летом.