4) В нарушении Великого Магического соглашения о мире, подписанного между расами и магическими кругами после IV межмировой войны;
5) Вам инкриминируют нарушение законодательства, уставов и иным нормативно-правовых и магияопределяющих документов двухсот пятидесяти стран, империй, республик, королевств и прочих приравненных к ним единицам.
Леся остановилась просматривая длинный список, посмотрела на Ника, тот пожал плечами.
- Ведьма Мора Вы также обвиняетесь в совершении прочих действий, угрожающих стабильности мира, - решила не размусоливать Леся.
- Так не терпится меня сжечь? – усмехнулась Мора.
Решением Великого Собрания Межмировой коллегии под председательством Хранителя Порядка, Мора из Темного круга приговаривается к смертной казни через сожжение на священном огне. Приговор обжалованию не подлежит. Уполномочить Стражу Земли исполнить приговор.
Леся свернула документ и передала его Нику, взяв у него факел со священным огнем. Она поднесла его к сложенным бревнам, которые начали медленно разгораться. Из-за сырости дерева вокруг костра стоял густой сизый дым. Огонь еще не дошел до Моры, но уже отражался в ее глазах. Она начала рефлекторно ворочаться, стараясь подняться повыше.
- Мало приятного да, Мора? – холодным голосом произнесла Леся, - а ведь среди них были совсем дети и молодые девчонки.
Огонь начал лизать Море ноги, от чего от стала истошно кричать.
- Знаешь, можно было бы тебя убить до сожжения, или приготовить эликсир «мягкой смерти» атрофируя все болевые рецепторы, как ты думаешь, ты это заслужила?
- Пошла ты к черту! Аааа к чертууу! – корчилась Мора, воздух наполнился характерным запахом горелого мяса.
- Где твои соратницы? Теперь ты не жалеешь? – ответа Леся не дождалась.
Ей было тяжело смотреть на эту казнь, но она старалась не отводить глаза. Ей казалось, что если она будет присутствовать при смерти убийцы ее дочери до конца, ей станет легче. Но когда крики преступницы стали настолько истошными в очерствевшей душе, стало тошно. Ей все еще тяжело смотреть на жестокой убийство живого существа, даже такого, как сестра Талмиры. Она отвернулась, уткнувшись в плечо Нику, он приобнял ее за плечи. В мгновение крики стихли и в ночи раздавалось только потрескивание огня.
- Я прогуляюсь, - Леся оставила Ника фиксировать и контролировать процесс.
Вначале она шла медленно, прикасаясь руками к листьям, вдыхая аромат леса. Такой родной и давно забытый в каменных джунглях городов. Лес ластился к ней. Он ее не забывал. Постепенно Леся ускоряла шаг, перейдя в итоге на бег. Она бежала, стараясь забыться, выветрить, казалось бы въевшийся запах горящей плоти. Она бежала, стараясь примириться со своей жестокостью. Бежала, пытаясь понять ощущает ли она легкость от свершения казни? Остановилась она, когда оказалось у корней Хранителя тайн. Леся прошла чуть в стороны и опустилась на землю. Руками она старалась нащупать под проросшей травой намеки на камни. И нашла, несмотря на пройденное время, что Суррус, что земля возле Хранителя зачарованы, изменения здесь настолько замедлились, что казалось все застыло, в тот день, когда лишили жизни ее сестер. Нащупав двадцать четыре камня Леся, влила часть своей магии в могилу здороваясь с ведьмами Сурруса. Она долго сидела и разговаривала с ними, рассказывала о своей жизни, о том, как она просыпается и засыпает, произнося их имена. Поведала о свершившейся казни и попросила приглядывать за Элизой.
Поднялась и дошла до Хранителя Тайн, обняла его насколько хватало ее рук, он долго ворочался потом обдал ее теплом. Спал и давно. Пришли, скрипя, в движение вековые корни, открывая проход. Леся побежала по до боли знакомым ступеням, миновав первый зал, порезала руку медальоном и приложила к деревянной двери. Дверь отворилась и она вновь стала молодой девушкой, первый раз допущенной к родовому Гримуару. Освещение в комнате также обеспечивалось магическими свечами, которые, правда, потускнели с годами, а по центру в воздухе парил родовой Гримуар. Слезы наворачивались на глаза, здесь она не сдерживалась, как дитя давно не видевшее мать. Родовой Гримуар и Хранитель тайн, единственные ее друзья из детства. Единственная связь с близкими. Леся добежала до запыленной книги в кожаном переплете и обняла его, дав волю чувствам. Когда она немного успокоилась и отпустила книгу, на нее смотрел единственный человеческий глаз. Леся не знала когда он проснулся, но по его взгляду догадалась, что он все понял.
- Крепись, доченька, у каждого свой путь, - Леся промокнула лицо рукавом.