Он грузно, не по годам тяжело опустился в кресло и замер, уперев взгляд в пол, ни на кого не глядя. «С таким лицом стреляются, — промелькнуло в голове у поручика, именно с таким лицом».
Скрипнуло отодвигаемое кресло — это поднялся фон Шварц.
— Мне вот кажется, что без англичан тут не обошлось, — решительно заявил он. — Очень уж для них все… прекрасно сложилось. Львиную долю себе захапали, и вообще, крайне подозрительно…
— А конкретнее? — спросил генерал бесстрастно.
— Ну, откуда же у меня конкретика. Просто нутром чувствую… Очень уж удобно для них все сложилось. Единственный член императорской фамилии уцелел, да и тот англоман завзятый, это всем известно…
— Если это все, я попросил бы вас сесть, — сказал Зимин без малейшего раздражения, но с обычной властностью. — У вас, я вижу, нет предложений касательно сути дела — а мнения, тысячу раз простите, сейчас не интересны… Ну, хорошо, допустим, это англичане… Каким образом им это удалось, любопытно бы знать? Секретами путешествий по времени владеем только мы. Появись в какой-либо европейской державе подобные устройства, наши наблюдательные станции засекли бы их немедленно — как и аппаратуру альвов, подобную той, что обнаружена в Аунокане. Однако господин профессор уверяет, что ничего подобного не было… и я склонен верить ученым, хотя бы потому, что до сих пор они не ошибались. Чтобы изменить грядущее, надо его знать — а чтобы его знать, нужно там побывать… или хотя бы пронаблюдать. У англичан ничего подобного нет.
— А если у них машины работают на каких-то других принципах? — не вставая, громко спросил фон Шварц.
Профессор Челышев вскочил, выпрямился во весь свой немалый рост — осанистый великан с седовласой шевелюрой, в ладно сидевшем на нем штатском кителе с полковничьими погонами, с лицом выразительным, яростным и непреклонным.
— Молодой человек… — протянул он, обернувшись к фон Шварцу. Продолжал с нескрываемым сарказмом в голосе: — Каких бы то ни было других принципов путешествий во времени не существует. Есть только один-единственный. Это закон природы, закон физики, понимаете? Есть только одна разновидность электрического тока и магнетизма. Здесь обстоит в точности так же. Никаких других принципов быть не может. Особые экспедиции, вы прекрасно знаете, существуют и во многих других державах… но вот что касаемо путешествий по времени… Мы — единственные, кто этим секретом владеет. Возьмись кто-то другой не то что путешествовать по времени, а вести первые эксперименты, мы обнаружили бы это немедленно. Как другие приборы и устройства моментально обнаруживают землетрясения, грозы, магнитные бури и прочие пертурбации. Признаки всегда будут одни и те же. Уж это-то наукой установлено неопровержимо. Или вы как большой специалист по физике времени придерживаетесь других гипотез? Интересно, на чем они основаны?
— Я вообще не специалист, господин профессор, — кротко ответил фон Шварц. — Но тогда… быть может, агентура?
Поручик повернулся к жандармскому полковнику — как и все присутствующие.
— Не думаю, господа, — сказал тот рассудительно. — Вернее, категорически не допускаю. Уж за этим мы следим так, что вы и представить себе не можете. Теоретически рассуждая, можно все же допускать, что иностранные агенты умудрились проникнуть внутрь… Как говорил по этому поводу присутствующий здесь господин профессор, математическая вероятность не исключена. Однако… Даже если мы прохлопали чужого агента — а это может случиться с любой контрразведывательной службой, — он не смог продвинуться дальше подступов. Какие-то мелкие секреты он и мог бы вызнать, допускаю — но, чтобы передать хозяевам чертежи и расчеты, позволяющие построить Машину Путешествий, он должен проникнуть на такие верхи, что… Нет, допустить не могу. Никто в нашей системе не свободен от неусыпного контроля, в том числе и люди, находящиеся на самом верху служебной иерархии. Не мы этот надзор создавали, мы его лишь усложняли и расширяли, однако могу вас заверить: эта гипотеза исключена.