— Малышка, ты должны кое-что узнать.
Ангела наконец-то открыла глаза и осмотрела себя:
— А почему я голая? И почему я такая большая?
Не успел.
— Ангела, ты должна кое-что узнать про себя. Вчера по тебе ударил кусочек божественной силы, боги кочевников порезвились. Из-за этого ты очень долго танцевала без сознания и растила деревья, выросла целая роща. Деревья в ответ дали тебе много силы, и ты немного выросла.
— Да? А я не помню. А ты меня уже сделал женой?
— Как? Я в полном комплекте под доспехи. Вчера мы как приехали, так и рухнули.
— А что это рабыня делает?
— Любимую игрушку ищет. Надо скорее выйти из шатра… И поесть.
И тут Ва нашла то, что искала. Ухватила так крепко, что чуть не оторвала, и потащила к себе. Не за ствол ухватила, за шарики. Я чуть не заорал от боли.
У Ангелы закатились глаза. Знакомый мне нечеловеческий голос произнёс:
— Осемени рабыню!
С этими словами Ангела с нечеловеческой ловкостью сорвала с меня штаны. Похоже, не вся сила дикой природы ушла из девчонки. Я им теперь не парень, а пахарь — осеменитель!
Ладно, если сразу две богини хотят беременности для жрицы…
Но ничего не получилось. От одной мысли о настоящем мужском деле, а может быть, и из-за жары труба сыграла «отбой», и пришлось вытирать грязь пучками травы из матрасика.
Ангела обмякла и рухнула на пол, Ва задышала спокойно и разжала руку.
Очухались они обе через минуту, одна пришла в сознание, другая проснулась.
Вопрос «Где наша одежда?» требовал решения снаружи. Я наконец-то смог выбраться на ветерок. Как же там было хорошо! Первое время я просто стоял, согнувшись, и дышал.
В лагере было неожиданно тихо и малолюдно. У очага сидел только отец и грел нам котелок с чем-то съестным. Интересно, где правина Ангелы? Обычно она всегда торчит рядом с недовольным видом.
— Девчонкам нужна одежда, — не с первого раза смог сказать я.
Отец протянул руку к лежавшему рядом свёртку и подал мне два малоразмерных комплекта запасной одежды для воинов. Такие обычно называют «засранки», их надевают те, кто обосрался в одной атаке и кому важно переодеться не важно во что. Отец сказал:
— Командующий просил вас троих скорее приехать. Там какие-то странные пленные, без вас не могут разобраться.
Я сгрёб одежду и потащил девчонкам. Ва сидела и зевала, Ангела кружилась в танце и рассматривала свое новое тело. Никто прикрыться даже не подумал. У Ва по всему телу были видны синяки. Неужели это когда она вчера упала с моей руки?
Пока мы завтракали, отец рассказывал последние новости. За холмом наша армия обнаружила стоявшую в полной неподвижности армию кочевников. Многие из них плакали. Наши забрали у них оружие, посадили на землю, связали, и только после этого обнаружили, что почти все кочевники потеряли зрение. Хорошо видели только лекари и рабы. Вся армия почему-то решила, что потерю зрения наколдовала Ангела своим растительным танцем. Сейчас войска зачищают город. Его действительно приходится зачищать. Кочевники вышли из города почти все, кроме немногих отрядов прикрытия, которые зрение не потеряли. Зато после себя они оставили много ловушек в виде заражённых краснобубонной чумой людей и известных нам сереньких существ — мозгоедов в клетках.
Выяснилось, что кочевники собирались уходить в любом случае из-за слишком большого количества заболевших чумой. Обученные Ва гадюки уже вовсю работают, находя заражённых среди пленных. Заражённых много. Костры пылают непрерывно.
Государь с главнокомандующим уже сломали всю голову, думая, что им делать с внезапно доставшимся городом и таким количеством пленных. Продовольствия у них мало, а людей и лошадей много. Подумывают этот город сжечь, а поближе к нам основать другой, для всех союзных кочевников. Этих пленных осадить там в качестве пахарей.
Среди кочевников нашелся очень странный отряд, они говорят на странном языке и вообще ведут себя странно. Никто не понял, кто это такие, даже наши союзные кочевники. Поэтому ждут Ва, чтобы решить, что с ними делать.
Мы быстренько поели. На Ангелину пришлось наорать, чтобы она помыла свой котелок. По своей старой привычке она хотела бросить его, где ела.
— Смотрю я на вас и умиляюсь, — похихикал отец.
Девчонки доспехи надевать не стали по причине полного исчезновения оных, так и поехали, в «засранках». При этом обе выглядели в них потрясающе. Одежда оказалась слегка обтягивающей.
Меня отец заставил натянуть всё, что полагалось, только шлем разрешил взять с собой. Сказал, что война ещё не закончилась.