Из отцовского покоя я вывалился, слегка дымясь. Эти люди не понимают, что бесы не дремлют и каждое отступление от заповедей используют нам во вред! Хотя что им терять? Они живут от выпивки до убийства, на этом фоне забавы с девчонками самое безобидное дело!
День тем временем шёл своим чередом. Старшему сыну барона пришлось отрезать ногу. Снаряд из катапульты раздробил её так, что она смешалась с костями коня. Второго сына отец казнил на следующий день за нарушение клятвы его отца о том, что все дети должны перейти в подчинение победителю. Строго говоря, надо было казнить и первого сына, но отец оставил его для каких-то политических игр. А может быть, хотел сделать из него мужа-невольника для Иксуни или даже Ирис. Такое тоже практиковалось с теми пленниками, у которых были выдающиеся способности.
Поутру детей барона отправили на занятия по математике к святому отцу. Они плакали в голос, будто их вели на порку. Никогда не видел такую реакцию на математику.
В замок Пфальфен отец назначил править Консанса и меня. Сказал нам во всём слушаться дядьку Иркинора. До сих пор дядька Иркинор жил в селе, он был известен как очень рассудительный человек. Отец уговорил его быть наместником замка Пфальфен. Мы с братом были только декорацией. После урока математики к нам присоединилась самая младшая дочь барона по имени Сигура. Отец решил, что нам будет нужен кто-то, кто подтвердит наши слова о гибели барона и переходе его владений к отцу, а заодно кто-то, кто будет знать местных.
Стражники принялись вслух рассуждать, какие способности будут у детей, если мы с братом по пути оприходуем деваху. Пришли к выводу, что от меня может не быть никаких, а от моего брата может родиться человек-камень, который сможет прыгать высоко, превращаться в камень и падать на голову врагу.
Отец послушал их рассуждения и строго-настрого запретил нам касаться Сигуры. Разрешил обратить в рабыни для любовных утех двух девок из чужого села, но не больше четырёх.
Выехали ещё до обеда. С нами шли четверо стражников. Я взял собаку, Консанс своего кобеля брать не стал.
Сигура по пути весело болтала. Она не особо печалилась тем, как обернулось дело. Отец насиловал их с сестрой каждый раз, когда напивался. Он хотел себе в армию ребёнка, который сможет владеть одновременно и высотой, и громовым кулаком. На их счастье, они не понесли. Теперь её через пару лет выдадут за какого-нибудь мелкого вассала мелкого барона, у неё будет свой дом и своё хозяйство с курочками, а большего ей и не надо.
Глава 4
Арифметика
Замок Пфальфен сильно не дотягивал до нашего замка. Каменных стен не было, вместо них простая загородка из вкопанных в землю заострённых брёвен.
Бывшая баронесса Пфальфен впускать нас в замок отказалась. Она вышла на площадку над входными воротами и закричала, что скорее бросится с детьми со стены, чем отдаст нам замок. Дети у неё правда были: грудничка она держала на одной руке, маленькую девочку другой рукой.
Консанс, услышав такие речи, обратился к баронессе как можно ласковее:
— Сударыня, уверяю вас, что мы не причиним вам никакого зла. Даже с бароном наш отец не хотел сражаться и всячески уговаривал его быть друзьями. Но что сделано, то сделано, и теперь по договору, который предложил ваш муж, замок и ваши дети наши.
— Нет! Я сброшусь со стены!
На этом месте Консанс пригнулся к коню и заржал. Я посмотрел на него удивлённо:
— Ты чего?
— Представил, как мы её будем за ноги из этого сугроба вытаскивать, как морковку.
Я посмотрел на сугроб, который намело под защитной площадкой. О безопасности здесь не заботились совсем. Мало того, что сугроб не разгребали, на него ещё навалили снега, когда расчищали путь к воротам. В этот сугроб можно было прыгать ради забавы даже с нашей главной башни. Я не удержался и тоже засмеялся.
Баронесса почуяла неладное и перевесилась за край боевой площадки, посмотреть, чего мы ржём. Размер сугроба под площадкой её впечатлил.
В дело вступила Сигура:
— Почтенная матушка, заканчивайте комедию. Дело проиграно полностью. Барон ага Долиган держит слово и вас не обидят.
— Нет! Я буду сражаться! У меня тоже есть способности, я легко положу этих двух щенков!
— Положишь. А потом придут их братья и отец. И что ты с ними будешь делать? Голову тебе отрубят, и всё, — уговаривала Сигура.
— Я требую, чтобы меня отпустили с детьми и подарками мужа, к моему отцу!
Консанс посмотрел на меня. Я пожал плечами:
— Нам эта тётка не нужна. Дети её станут бойцами лет через пятнадцать, не раньше. Тоже нам не очень нужны, обуза на это время.